Дрались целую ночь, и только утром часам к семи Бруту удалось прижать соперника к стенке пекарни на самом берегу моря. Там он всадил свой рог на полную глубину в брюхо Дантона. Чтобы покончить с противником раз и навсегда, Брут крутанул башкой раз-другой, разворотив Дантону все внутренности. Полезли кишки и полилась кровь. Дантон рухнул, поверженный и побежденный.

Борьба гигантов настолько обессилила Брута, что мне пришлось помочь ему вытащить рог из брюха Дантона, иначе ему никак не удавалось встать на ноги. Он побрел, пошатываясь и спотыкаясь, вдоль берега моря. К нему подошла Маргерита. Она подсунула свою комолую башку под его могучую шею, помогая держать ее на весу.

Я не смог присутствовать на их свадьбе, ибо багор, отвечавший за буйволов, обвинил меня в том, что я не по делу распряг Брута. И меня выгнали с работы.

Я попросил разрешения встретиться с комендантом. Хотелось переговорить с ним о Бруте.

– В чем дело, Папийон? Брута непременно надо прирезать. Он слишком опасен. Он уже загубил трех хороших буйволов! Этого мало?

– Я за этим и пришел и прошу вас спасти Брута. Надзиратель со скотного двора, приставленный к буйволам, ничего толком не знает. Позвольте мне рассказать вам, как Брут действовал на законных основаниях в целях самозащиты.

Комендант улыбнулся:

– Я слушаю.

– …Так что вы понимаете, месье комендант, не мой буйвол напал, а на него напали.

Закончил я свой подробный рассказ таким образом:

– Более того, если бы я не распряг Брута, Дантон убил бы его. Брут не смог бы постоять за себя, если бы оставался запряженным в повозку.

– Верно, – сказал комендант.

В это время появился багор со скотного двора.

– Доброе утро, комендант. Я вас ищу, Папийон. Вы вышли утром из лагеря так, словно собрались на работу. Но у вас нет работы – вы уволены.

– Месье Ангости, я хотел их разнять, но куда там – они так рассвирепели, что я ничего не мог поделать.

– Может быть, и так. Но вы уже не ездите на том буйволе, и вам об этом было сказано. В любом случае утром в воскресенье его зарежут. На всю тюрьму хватит мяса.

– Вы не сможете это сделать.

– Уж не вы ли мне запретите?

– Нет, не я, а комендант. А если этого недостаточно, я обращусь к доктору Жермену Гиберу, и он вступится за Брута.

– Зачем вы влезаете в это дело?

– Потому что это мое дело. Я погонщик буйвола, а он мой друг.

– Ваш друг буйвол? Не смешите!

– Месье Ангости, выслушайте меня. Всего минуту.

– Пусть говорит в защиту своего буйвола, – сказал комендант.

– Хорошо. Говорите.

– Месье Ангости, как вы думаете, животные могут разговаривать друг с другом?

– Почему бы нет, они же общаются между собой!

– Так вот. Брут и Дантон договорились драться на дуэли.

И снова я повторил весь рассказ с начала до конца.

– Боже! – воскликнул корсиканец. – Вы хороший мужик, Папийон. Делайте с Брутом, что хотите, но в следующий раз, если он что-нибудь натворит, его уже никто не спасет, даже комендант. Можете снова работать возчиком. Посмотрите, как дела с Брутом, и сразу же приступайте к работе.

Через два дня Брут вернулся к своим обязанностям по доставке морской воды. Он по-прежнему тащил повозку, которую починили в столярных мастерских. Рядом с ним шла его законная Маргерита. Когда мы достигали нашего места отдыха и под колесо был уже подложен камень, я спрашивал:

– Брут, а где Дантон?

И буйвол одним махом срывал с места повозку и резво шел вперед без передышки поступью победителя.

Мятеж на Сен-Жозефе

Острова были чрезвычайно опасным местом из-за той видимой свободы, которой пользовались заключенные. Было больно смотреть, как одни приноровились к однообразному течению жизни и ожидают окончания срока каторги, другие же все глубже погрязают в пороках и уже ничего не ждут.