Читаем Мотылек полностью

– Да потому, дружище, что здесь может быть только один вариант – поднять мятеж. Но тут же встает вопрос: как взять этих трудных людей в руки? На такое дело у меня не было времени. Я совсем было начал готовиться к мятежу, но испугался, что он может выйти из-под контроля. Все эти сорок человек – старые волки. Их достаточно далеко протащило вниз по сточной канаве, и они не похожи на нас с тобой. Они реагируют на события в ином ключе. Посмотри, к примеру, на каннибалов, или на типов с муравьиной кучи, или на того, который захотел убить человека и, не колеблясь, подсыпал яд ему в суп. А перед этим он уже прикончил семерых таким же способом. Убил людей, которые ему не сделали ничего плохого!

– Но на островах мы встретимся с такими же.

– Да. Но я убегу с островов, и при этом обойдусь без посторонней помощи. Я побегу один или с одним напарником от силы. Чему ты улыбаешься, Клузио?

– Я улыбаюсь тому, что ты не сдаешься. Тебя так и подмывает явиться в Париж и предъявить счет твоим «друзьям». Поэтому ты так и мчишься вперед, в мыслях даже не допуская, что этого может и не произойти.

– Спокойной ночи, Клузио. До завтра. В конце концов нам придется посмотреть на эти долбаные острова Салю. Первым делом придется выяснить, почему эту преисподнюю называют островами Спасения.

Я отвернулся от Клузио, подставив лицо ночному ветру.

На следующий день рано утром нас погрузили на судно. Двадцать шесть человек на борту старого корыта водоизмещением четыреста тонн под названием «Танон». Это каботажное судно, совершающее рейсы Кайенна – острова Сен-Лоран и обратно. Нас попарно приковали кандалами к одной цепи, к тому же оставили в наручниках. Две группы по восемь человек на полубаке охраняются командами из четырех надзирателей с винтовками. Десять человек на кормовой палубе под надзором шестерых стражников. Команду сопровождения возглавляют два офицера. Таким образом, все мы размещены на палубе этой развалюхи, готовой того и гляди затонуть в штормовом море.

Я дал себе слово ни о чем не думать во время перехода и искал повод позабавиться хоть чем-нибудь. И вот я говорю громко и внятно, обращаясь к хмурому стражнику напротив. Я делаю это с единственной целью – вывести его из себя.

– К чему вы понавесили на нас все эти цепи? Все равно нет никаких шансов убежать, если это корыто затонет. А ведь похоже, так и произойдет – море уж слишком разгулялось.

Багор не обладал чувством юмора, он ответил примерно так, как я и предполагал:

– А нам все равно, потонете вы или нет. У нас приказ: приковать вас – вот и все. Отвечают те, кто отдает приказ. В любом случае с нас взятки гладки.

– В любом случае это уж точно, месье инспектор, с какой стороны ни посмотреть. Скажем, если этот плавучий гроб развалится в море, то все пойдут ко дну, в цепях или без цепей.

– Да уж давно так плаваем, – сказал недоумок, – и до сих пор ничего не случилось.

– Так-то оно так, но именно по этой причине (как вы правильно заметили – давно плаваем) посудина готова развалиться на части в любой момент.

Я добился, чего хотел: расшевелил людей, нарушил общую тишину, которая порядком действовала мне на нервы. Надзиратели и каторжники сразу же включились в разговор.

– Да, опасно плавать на этом старом корыте, да к тому же в цепях. Без цепей у нас, по крайней мере, был бы шанс.

– Да какая разница? При нашей амуниции, в ботинках да с винтовками, нам ничуть не легче.

– Винтовка в счет не идет: ее ведь при кораблекрушении можно и выбросить.

Увидев, что всех задело, я подлил еще масла в огонь.

– А где спасательные шлюпки? Я вижу только одну, небольшую, на восемь человек, не более. Для капитана да экипажа – и то не хватит. А остальные? Балласт, что ли? Прощайте все, целую ручки!

Вот сейчас уже всех задело за живое по-настоящему. Разговор продолжился на более высоких тонах.

– Верно, ни хрена здесь нет. Да и эта дерьмовая фелюга – настоящий гроб с музыкой. Только по преступной безответственности можно посылать семейных людей на такой риск, да еще сопровождать всякие отбросы.

Я в десятке узников на кормовой палубе. Рядом два офицера сопровождения. Один из них, посмотрев на меня, сказал:

– Ты тот самый Папийон? Это тебя вернули из Колумбии?

– Да.

– Неудивительно, что ты заплыл так далеко. Похоже, что знаешь море.

Я ответил нарочито вызывающе:

– Как свои пять пальцев.

Мои слова приводят всех в уныние. А что скажет капитан, тоже присутствующий на палубе? Перед этим он спустился с капитанского мостика, чтобы взять в свои руки штурвал, поскольку судно выходило из устья Марони, считавшегося самым опасным местом для навигации. Теперь все в порядке, и он передал штурвал рулевому. Капитан – коротышка, толстенький черный-пречерный негр с удивительно моложавым лицом.

– А ну, покажите-ка мне этих молодцов, которые на бревне дошли до Колумбии.

– Вот он, еще этот и там один, – сказал начальник конвоя.

– Кто капитан? – спросил карлик.

– Я, месье.

– Прекрасно, браток, как моряк я тебя поздравляю. Ты здесь не простой человек. – Он полез в карман кителя. – Возьми табак и папиросную бумагу. Закури да пожелай мне удачи.