Читаем Мотылек полностью

За весь день, что он пропутешествовал по окрестностям своей деревни, он впервые увидел картину подобного запустения, хотя по дороге встретил несколько владений приличного размера. Ограды вокруг них были в полном порядке, а некоторые даже усилены битым стеклом по верхнему краю. Из этого он заключил, что границу поместья Форшо-Парк перестали принимать всерьез. Да и как могло быть иначе, если дорога превратилась в узенькую тропинку, по которой не проехать даже обыкновенной двуколке?

Его внимание привлекло яркое пятно света, видневшееся за зеленью деревьев и кустарников по ту сторону ограды. Он остановился, чтобы разобраться, что это там такое. Вглядевшись в мешанину молодой поросли, Роберт решил, что это, должно быть, вода — там течет река. Вот здорово! И, не раздумывая ни секунды, Роберт перепрыгнул через канаву и прильнул к щелям между досками забора, чтобы получше рассмотреть заинтересовавшее его пятно. Ну, конечно, это залитая лунным светом водная поверхность — и совсем рядом, метрах в тридцати, не больше. Он слышал, что река Тим начинается под Танфилдом, так что в этом месте она вполне могла уже стать пошире.

Чего плохого в том, если он посмотрит, верно? Насколько он мог судить, весь этот обширный участок земли хоть и был частным, но по виду настолько заброшенный, что вряд ли в эти места заходит вообще кто-нибудь, потому что, располагай хозяева достаточным персоналом, эта ограда давно бы уже была починена. Так почему же не глянуть поближе, это стало бы таким достойным завершением замечательного дня. А день был и в самом деле прекрасным, в какой-то мере счастливым, несмотря на то, что начался совсем не весело.

Роберт даже не стал утруждать себя, возвращаясь к поваленному забору, а просто взялся за верхний край ограды и попытался перепрыгнуть через нее, но в ту же секунду оказался распростертым на толстом ковре из разросшейся травы и на рухнувших под его весом досках и жердях ограды. Несколько мгновений он не двигался, сотрясаясь от смеха. Надо же, это он-то не сумел отличить крепкой доски от трухлявой!

Вытащить ногу, застрявшую между двумя поломанными перепутанными проволокой досками, оказалось не таким простым делом. Справившись с ним, он выпрямился, почистился от приставшей травы и листьев и стал с оглядкой пробираться между стволами молодых лиственниц, пока не вышел на поросший травой берег.

Посмотрев в сторону водной полоски, он увидел, что она только казалась совсем близко, а на самом деле до нее еще нужно дойти. Он взглянул на небо. Луна поднялась уже высоко, на небе ни облачка, светло, как днем.

Медленно, ступая с осторожностью, он двинулся вперед и, сделав несколько шагов, заметил, что местность, по которой он шел, не только начинает круто забирать книзу, но и с каждым шагом уходит влево. Видимый участок воды делается все шире. С раскрывшимся от удивления ртом он остановился на краю небольшого утеса, рваными уступами спускавшегося метров на десять к усеянному валунами берегу довольно большого озера.

— Вот это да! — громко пробормотал он в восхищении: никогда еще ему не доводилось узреть такого прекрасного вида. Возможно, подсказывал ему разум, при дневном освещении все это окажется просто-напросто заброшенной каменоломней, заполнившейся водами ответвившегося от Тима ручейка. Но сейчас, отражая глубоко проникающий в него лунный свет, это скопление воды казалось прекраснейшим на свете озером, какое только может представить себе человеческое воображение.

Противоположный берег озера окаймляли подступившие к воде деревья. Слева к озеру сбегал небольшой лужок. Все еще двигаясь сторожко, Роберт спустился вниз, обогнул последний выступ скалы, которая в этом месте была не выше полуметра, и оказался на площадке без единого валуна или камня, а всю поверхность покрывал гладкий мелкий гравий, намытый здесь за долгие годы периодическими разливами озера, о чем свидетельствовали валявшиеся в разных местах у воды кучки мелкого плавника.

Да, ни разу в жизни не доводилось ему видеть такой красоты. Вода отливала чистым серебром, а в середине золотым шаром плавала луна. Можно прожить жизнь и больше не увидеть ничего подобного. Он повернул голову и посмотрел назад. Он стоял у самого входа в каменоломню, где выход скальной породы был на уровне его пояса. Он подошел к этой каменной стенке, повернулся к ней спиной и, положив на нее ладони, одним движением подтянулся и сел на край.

Сколько времени просидел он, словно оцепенев, поглощенный зрелищем невиданного чуда, Роберт сказать не мог, он был уверен только, что увиденная им картина — обрамленная деревьями водная гладь — навсегда останется у него в памяти. Во всяком случае, так ему думалось, несмотря на то что ничего, кроме этого кусочка берега, он не видел и все озеро тонуло в темной массе плотно окружавших его деревьев.