Читаем Моцарт полностью

Потом ангелы ушли. Я не знаю куда, но после боя их нигде не было видно. Небритый которский ресторатор, тот самый, что одолжил мне «беретту», руководил людьми — нужно было выложить тела всех вампиров на берету и дождаться рассвета. Вика и Риту никто не видел. Вроде бы в последний раз они за кем-то бежали в сторону города. Молодой врач с охотничьей двустволкой за плечами, прихрамывая, доковылял до нас и профессионально помог мне наложить шину из веток и тряпок на левую руку Сильвии. Утром надо будет явиться к нему в травмпункт и уже наложить гипс. Рана на затылке была скользящей, а перелом оказался закрытым, кости врач вправил сразу. Рыжая герцогиня даже не всхлипнула, но так сжимала мою руку, что наверняка будут синяки…

— Какое это грустное, грязное и пустое слово — победа, — бормотала она, пока мы кое-как брели вдоль берега. Позади слышались полицейские сирены и надрывный рёв «скорой».

Я был полностью согласен с Сильвией. Нас учили драться и выживать, но никто не учил терять друзей, смиряться с жертвами, навсегда прощаться с теми, кого ты, быть может, даже не знал, но именно благодаря им ты и остался цел…

В отеле, в нашем номере, горел свет. Дверь открыла Рита и бросилась мне на шею:

— Моцарт, вы живы, живы, живы…

— Отвали, Ритуська, это мой ангел! — обиженно вякнула рыжая герцогиня и тут же попала в объятия рыдающей подруги.

— Сильвия, и ты жива, жива, жива!

— Дура-а… — не своим голосом завопила черногорка, едва не теряя сознание от боли. — У меня рука сломана-а… ять твою… переять… твою!

— Ой, прости! — Рита вновь кинулась на меня, но я увернулся и прошёл внутрь.

Замученный Вик сидел на диване, в рубашке и трусах, хладнокровно заштопывая себе длинную рваную рану на бедре. Под кроватью поскуливал большой серый ком. Узнать в нём человека можно было не сразу…

— Он думал, что я его загрызу, — сипло пояснил Викентий, проследив мой взгляд. — И я бы загрыз, честное слово. Я дважды срывался, а уж на этой сволочи сам бог велел! Просто, когда догнал, он уже… того… Съехал, короче, мозги не выдержали потрясения, и разум замкнулся. Хочешь, пристрели сам?

— Не хочу.

— Тогда завтра отвези в психушку. После сегодняшнего представления любой врач охотно поверит ему, что он видел вампиров и боится, как бы его не покусали. Лечиться будет долго. Если когда-нибудь и выйдет оттуда, то тихим овощем…

Я вспомнил, как желал смерти этому человеку. Мне не стало стыдно за свои мысли. Просто я не был уверен, что его теперешнее «наказание» хоть чем-то лучше.

— Ты ведь знал?

— Что? — уточнил я, отводя взгляд от бородатого.

— Ну, что я не…

— Догадывался. Ты слишком громко орал на меня, так, словно хотел доказать свою лояльность кому-то другому. Это ты поднял людей?

— Нет, — вздохнул он. — Я лишь попросил о помощи того священника, а он в течение двух часов собрал кого надо.

— А как здесь оказалась Рита? Я ведь отправил её с запиской в Котор и попросил сержанта никуда её не отпускать.

— Ты будешь смеяться, — нервно улыбнулся Вик, оглянувшись на блондинку, осторожно гладившую по больной руке всхлипывающую Сильвию. — Короче, эта моя дурында умудрилась потерять твоё письмо. Просто забыла в такси вместе с сумочкой. Не представляю, чего она наговорила тому гиганту, но он бросил всё и с десятком которцев полетел тебе на выручку! Так что ты очень сильно её не ругай, лады? Она и так переживает…

Я тупо улыбнулся, сел на диван рядом с молодым вампиром, закрыл глаза и уснул.

И в эту ночь свершилось чудо…

Я впервые увидел настоящий сон. Мы с Сильвией гуляли, держась за руки, по цветочному лугу. Воздух был напоён музыкой, ромашки кланялись нам в ноги, на небе проплывали лебединые облака, и, что самое удивительное, мы пели! То есть я вёл сольную партию, а моя черногорская подруга старательно подпевала:

У меня был такой великолепный, густой баритон на две октавы, что казалось, голос заполняет всё пространство и мир вокруг наполняется счастьем…

А потом меня резко разбудили, бесцеремонно тряся за плечо:

— Моцарт, Моцарт, с тобой всё в порядке?!

— А-а? Да… да, а что? — Я открыл глаза — сквозь щели меж занавесок пробивался золотой рассвет.

— Ты так страшно орал во сне, — обеспокоенно пояснила Сильвия. — Мы уже думали, что тебе снится кошмар.

— Нет. Я… я просто пел.

— Пел?! — стройным хором откликнулись все, странно переглянулись и больше ко мне с глупыми вопросами не приставали.

А почему бы мне и не петь во сне? Я, может, вообще не знаю, как там себя положено вести, у меня это в первый раз было. Чего сразу делать такие лица?!

Наступивший день был насыщенным и каким-то суетливым. Вроде ничего важного, мелочи, но они отнимали всё время, не давая ни минуты покоя, а я так хотел запомнить свой коротенький сон…