Читаем Моцарт полностью

Наш столик был самым близким к маленькой аккуратной сцене с красивой блестящей трубой от пола до потолка. Вик звонко щёлкнул пальцами, и шустрый официант мигом поставил перед нашей спутницей фужер «Cosmopolitan». Сильвия тут же пригубила и, покатав коктейль во рту, удовлетворённо прищёлкнула языком:

— Слабенько, но сойдёт… А что ты там грозился насчёт коньяка, мой кровожадный друг?

— Милая девочка, — вежливо откликнулся Викентий, тоскливо поморщившись. — Не играй с этой штукой, два коктейля валят с ног и более крепких дамочек.

— Выпьем на спор?

— Киска, я вампир! Мы пьём, не пьянея, ты в курсе?

— Цыпа, я черногорская герцогиня Милорадович из рода Храбреновичей-Охмункевичей по прозвищу Опохмеловичи! Ставлю свой лифчик против твоих джинсов, что ты свалишься под стол первым!

Я не вмешивался в их спор. Всё равно на серьёзный разговор Вика сейчас не вытянешь, так что пусть развлекаются. Мне осталось попросить бокал вина и для себя, мимоходом наслаждаясь хорошей музыкой. Меж тем на сцену, или помост, вышла стройная брюнетка в строгом белом халате и шапочке с красным крестом. Девушка нежно обняла металлическую трубу и, поглаживая её, начала медленно покачивать бёдрами. Поскольку мои друзья были заняты, я…

— Ещё две самбуки для девушки!

— И литр текилы этому скользкому хитрецу! Нет, вы видели, он пытается меня перепить? Меня?! Третью самбуку!

Брюнетка дважды крутнулась вокруг шеста, отчего её короткий халатик рискованно распахнулся, демонстрируя изящное кружево белых чулок. Честно говоря, я как-то не совсем помнил, как называется такой танец — вальс, краковяк, фламенко или просто кабацкий пляс в приморской таверне близ Котора…

— «Гиннес», большую! Или ты не хочешь пива, милашка?

— Градус не понижаю и тебе не советую, тощий лис! Кружку коньяка! И не той дряни, что у вас в бутылке с надписью «Камю», а налейте настоящего армянского! И ему тоже!

Девушка у трубы неожиданно высоко подняла ногу, дотянувшись щекой до колена. Я и не предполагал такой гибкости у младшего медицинского персонала. А красавица послала мне воздушный поцелуй и выразительно начала расстегивать пуговицы на груди.

— Не поняла… Чё, эта коза собирается тут раздеваться?!

— Ну, это её работа, дорогуша. Официант, два рома! Для меня и… Сильвия! Не надо, не надо, не… — Вик не договорил и рухнул под стол.

— Сдулся, кот напыщенный?! Ха! Два раза — ха! А ты, корова дойная, иди сюда… Сюда, я сказала! Я тебе покажу, где титьками трясти, я тебе их сейчас узлом завяжу и затолкаю в… — Сильвия задумалась, куда именно, и ушла под стол, как подводная лодка.

Стриптизёрша, привыкшая ко всему и видевшая всякое, даже бровью не повела. Она продолжала танец, и я был бы рад искренне аплодировать ей, потому что девушка старалась, а в баре практически никого не было. Правда, вскоре скрипнула дверь, и холодный голос за моей спиной чётко произнёс:

— Эй, парень, тебя называют Моцарт?

Я медленно обернулся. На меня чуть насмешливо смотрел высокий, за два метра, вампир. Стройный, черноволосый и небритый, с характерной южноитальянской внешностью. Задавать какие-либо вопросы было лишним, как и устраивать драку в таком замечательном месте. Мне оставалось лишь молча встать, поклониться медсестре и уйти в туалет до того, как девушка сняла халатик. Вампир отправился за мной так же молча и без лишних вопросов.

Когда мы встали в узком коридорчике у раковин друг напротив друга, я уточнил лишь один момент:

— Алые Мантии всё ещё в Будве?

На миг ему изменило хладнокровие, его лицо дрогнуло, из опущенного рукава джинсового пиджака скользнуло вниз чёрное остриё заточки. Драка была очень короткой — в три движения. Я получил скользящий удар заточкой в предплечье, он — ту же заточку в чёрное сердце. Посланник был отомщён. Вампир умер мгновенно, не успев даже удивиться тому, что произошло.

Если верить Вику, то он был не один. Скорее всего, двое других ушли вместе с Папочкой, и то, что последний не явится и не даст о себе знать, на самом деле очень плохо. Я обыскал тело, но при нём не было ничего. Ни документов, ни сотового телефона, ни записной книжки. Мне удалось вынести его с собой, придерживая, как пьяного друга. «Вывел» через дворы и, пользуясь темнотой, затащил тело по пожарной лестнице на крышу соседнего здания. Утром, с первыми лучами солнца, от него не останется и пепла. Теперь мне можно было вернуться. Зубами затянув платок на кровоточащей ране, я вновь уселся за наш столик и похлопал по щекам Сильвию.

— Ой… мне так… мама, чё это, мне плохо, Моцарт… Но я его победила?

— Да, — уверенно подтвердил я, пытаясь вытащить её и усадить рядом.