Читаем Моцарт полностью

Легко сказать… У торгового центра «Пирамида», куда мы кое-как дошли по теневой стороне улицы, всё равно было слишком много народу. Люди сновали взад-вперёд, делали покупки, садились в машины, общались, встречали знакомых, просто торчали у входа без всяких дел, и отвлечь их всех хоть чем-то представлялось абсолютно нереальным.

Тем паче что как ангел я не мог, например, злонамеренно пугать людей. Вопль «здесь заложена бомба!» мог спровоцировать панику, и тогда бы пострадали невинные, а крик «здесь бродит дьявол!» в лучшем случае вызвал бы только смех. Хотя парадокс: в отношении бомбы это была бы ложь, а в отношении дьявола — правда…

Меня спас роскошный чёрный «мицубиси» с тёмными стёклами, долго искавший место на стоянке. Когда машина наконец-то припарковалась, из неё вышел могучий батюшка лет тридцати, с окладистой бородой, в дорогих джинсах под рясой, в начищенных ботинках и с килограммовой цепью с крестом на шее. Проходя мимо нас, он так пристально посмотрел на Вика, что даже меня это задело…

— Содомитствуешь, отрок?

— Ничего подобного! — нагло отбрил запарившийся вампир. — Хожу в платье невесты, дабы склонить грешников к пониманию цены невинности и благости законного брака!

— Сие дело полезное, — подумав, признал священник. — Благословить бы тебя, да жарко…

— Полтинничек пожертвуйте, так я вам этим же подолом стёкла в машине протру.

— Грех со священника деньги требовать, чадо, — не оборачиваясь, бросил батюшка. — И так протри, ещё одно богоугодное дело совершишь.

Викентий мгновенно опустился на колено, успел поймать его руку и запечатлеть короткий поцелуй сквозь фату. Я сплюнул, жадные служители церкви также встречались во все времена. Понятно, что жалованье он не получает, живёт с платных (по договорённости) обрядов и добровольных пожертвований на храм. Но, судя по машине, приход у батюшки не бедный и сам он отнюдь не нищенствует…

— И почему людей так раздражает финансовый успех другого? — в тон моим мыслям бормотал Вик, теперь уже на полном основании и никого не боясь подходя к чёрной машине. — А в особенности богатый священник! Богатого олигарха, актёра, бизнесмена, даже продажного прокурора простят охотнее, чем служителя церкви. Почему, Моцарт?

— Может, потому, что Христос и его апостолы ходили в рубище и ели простую пищу.

— Это не аргумент. В Библии нигде не сказано, что быть богатым плохо. Там написано, что «легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное», но это лишь фигуральное выражение. Ибо очень многие католики, возведённые в ранг святых, отнюдь не чурались золота. Про сребролюбие римских пап вообще молчу… Всё, залезай!

Я плюхнулся на переднее сиденье. Как он умудрился открыть такую машину ногтем, было за пределами моего понимания. Ещё большее изумление вызвал тот факт, что нам в открытую подмигивал охранник из торгового центра, пара молодых парней ободряюще махала руками, а компания курящих девиц самого нежного возраста свистела вслед и приплясывала от избытка чувств!

— Они что, рады?

— А кто не рад? Я так вообще счастлив, у этого батюшки хороший кондиционер и фиговейшая сигнализация. — Вик сунул руку в бардачок. — А также дебильная привычка держать вторые ключи в машине. Похоже, он куда больше надеется на иконку Николая Угодника, чем на новинки противоугонной системы.

Мы выехали, не задержанные никем. Разумеется, в иной ситуации я бы не одобрил воровства чужого имущества, но сейчас слишком многое было поставлено на карту. Жизни двух девушек против одной машины. Да я уверен, что, даже просто попроси мы этого батюшку одолжить нам «мицубиси» ради такого святого дела, он бы с радостью согласился. Помоги ближнему своему… Разве не этому учит всех нас святая церковь? Будем считать, что он помог. Просто пока не знает об этом. И чем дольше не узнает, тем лучше…

— Куда мы?

— В первый попавшийся закоулок, где я смогу наконец снять это проклятое платье!

— Тебе фасон чем-то не нравится или что оно из секонд-хенда? — чуть не обиделся я. — Ну извини, по нашим деньгам можно было позволить себе только это. Декольтированные, с открытыми плечами, в ручной вышивке и стразах стоили как…

— Моцарт, заткнись, умоляю! Мне всё понравилось, ты угадал с размером, нигде не морщит, талию подчёркивает, но на этом всё! Я не фетишист, но надевать платье невесты до брака считаю дурной приметой. Ясно тебе?

Я не стал продолжать бессмысленный спор, хотя лично мне казалось, что он просто привередничал. Во время миграций и гонений вампиры не гнушались спать в чужих гробах, не мылись месяцами, отлёживались в кладбищенской земле, прятались в тушах домашнего скота… И чтоб после всего этого кто-то из них привередничал по поводу платья?!

Впрочем, мы ехали и ехали, блуждая кривыми закоулками меж разнокалиберных домов и тенистых улочек, старательно избегая широких проспектов и нарядов полиции. Можно подумать, что хоть кому-то из этих стражей закона могла показаться подозрительной угнанная машина с невестой за рулём…

— Приехали, вылезай. — Вик затормозил у ничем не примечательной, типовой (как я уже понимал) пятиэтажки.