Читаем Моцарт полностью

— Тебя вообще есть нельзя — отравишься, — буркнул я, пытаясь сбросить её хватку. — Зачем ты тогда со мной пошла?

— Ну не могла же я всё это таскать на своём горбу?! Тебе что, трудно было донести пару лифчиков беззащитной девушке? — капризно надула губки моя рыжая нервотрёпка. — Хочешь поймать за хвост того старого козла из Алых Мантий — так ради бога! Сгрузи меня вон там, на лавочке, и я скромненько подожду, пока ты вернёшься. Часик-полтора тебе хватит?

Мне было уже невмоготу объяснять ей, что охота — штука сложная, долгая и непредсказуемая. Я сильнее и быстрее любого вампира, но это далеко не всегда решает исход схватки. На охоте честных поединков не бывает, как, впрочем, и везде. Даже при равном оружии всё равно равенство иллюзорное, а вампиры не нападают по одному.

— Я могу задержаться.

— Я подожду.

— Только никуда не уходи.

— Ни-ни! Сижу и жду, как юная монашенка выхода в город за соблазнами…

В сущности, это было вполне компромиссное решение. Если уж она не боялась бегать по закоулкам Старого города и наводить пистолет на главу клана, то кто посмеет обидеть такую милашку в современном Волгограде? Не то чтоб я так уж непременно хотел полюбоваться на этого смельчака, нет, мне это неинтересно. Перспективные покойники никогда не вызывают у меня желания с ними знакомиться…

Сильвия указала мне на небольшое уличное кафе в три столика, где подавали лимонад, чай, пиво и чипсы. Наверное, её можно было оставить и здесь. Местечко не лучше и не хуже любого другого. Надеюсь обернуться побыстрее. Сейчас ещё только вечер, значит, это будет лишь разведка, вампиры не рискнут выползти до темноты.

— Тебе не будет скучно?

— О нет! — уверенно хмыкнула герцогиня, кивая в сторону трёх смуглых и горбоносых мужчин, улыбающихся за дальним столиком. — Скучно мне здесь точно не будет. Но если ты придёшь слишком поздно, то я буду веселиться в одиночку, отплясывая на трёх трупах…

— А нельзя как-то чуть более миролюбиво относиться к людям? — намекнул я.

Рыжая интриганка ещё раз показала глазами на мужчин. Их лица горели такой плохо скрываемой похотью, что я признал — девушка права, и, если не хочу лишней крови, вернусь через час. Но чем раньше, тем лучше…

Первый встреченный мной овраг был относительно неглубоким, но длинным, стены поросли редким кустарником и жухлой, колючей травой, на дне стоял высокий камыш и редкие маленькие вётлы. Не похоже, чтоб тут кто-то селился, даже цыгане или бездомные. Тем не менее я легко нашёл узкую тропинку, сбегающую вниз. На рыжей глине не было каких-нибудь необычных следов, но, с другой стороны, что я ожидал увидеть — отпечаток раздвоенного копыта?

— И всё равно здесь что-то не так…

Под ногами дважды хрустнули выбеленные мышиные косточки. Потом я нашёл обрывок верёвки со следами запёкшейся крови. Не окровавленный обрывок, а словно бы аккуратно обсосанный, как будто бы кто-то смаковал все эти маленькие детали садистской игры со связанной жертвой. Пару раз попадались пуговицы, обычные, просто оторванные, отверстия для ниток забиты песком. Тропинка уводила вглубь камыша, коричнево-пепельные метёлки что-то бормотали на ветру, острые листья трещали и вздрагивали, казалось, что кто-то крадётся за мной по следу и я уже чувствую хриплое дыхание за спиной…

— Нервы шалят — первый признак усталости, — сам себе напоминал я, силой воли удерживаясь от того, чтобы не хвататься за нож. — До темноты здесь можно наткнуться разве что на бродячих собак. Ох ты ж бог и все его архангелы!

Я наклонился и поднял аккуратнейшим образом вылизанный собачий череп. Только череп, больше не нашлось ни одной косточки. Когда-то это был довольно крупный пёс, судя по уцелевшей верхней челюсти — вполне молодой и явно из боевых пород. Не знаю, как его убили, но объедали его не муравьи, на лобных костях были заметны чёткие царапины от чьих-то острых зубов. Я сплюнул…

— Значит, вот тут оно и происходит. Сколько же вас здесь, по таким вот оврагам, собирает кровавую жатву…

Тропинка окончилась плотно утоптанной площадкой пять-шесть шагов в диаметре. Ничего похожего на приют нищих или курителей гашиша — ни пустых ящиков, ни тряпья, ни пустых бутылок, никакого мусора, даже следов от костра нет — ничего. Ровный круг. Тяжёлая аура смерти и страха. Здесь убивали, проливали кровь, разрывали тела и устраивали пиршества самые грязные и подлые из вампирского племени — шакалы. Это презрительная кличка, ни один клан не водит с ними дружбы и не поддерживает отношений. Это отребье, ублюдки, отбросы Тьмы, слишком жадные, чтобы с ними можно было договариваться, и слишком безумные, чтобы ими управляли. Они низкорослы, сильны, прямоходящи, хотя бегают на четвереньках, охотятся стаей по четыре-пять особей и ничего не оставляют от жертв. В буквальном смысле ничего…

— Ладно, расстанемся на этой мажорной ноте… Встретимся в полночь. Не надо меня провожать, я запомнил дорогу.