Читаем Моцарт полностью

Метастазио был обязан своим удивительным успехом тому, что ему удалось найти поэтический стиль, подходящий для пения, и он с удивительной легкостью писал тексты для певца, подобно тому, как танцевальная музыка пишется для танца. Он сочинил неисчислимое количество опер, не утратив своей плодовитости. Если верить МемуарамДа Понте, Метастазио умер от горя, когда Иосиф II лишил его пенсии, назначенной Марией Терезией, точнее, от страха перед тем, что ее отменят; впрочем, мы уже об этом упоминали выше. Императрица отличалась такой щедростью, что удовлетворяла всех просителей. Никто и никогда не уходил от нее с пустыми руками.

Понятно, что Иосиф II решил положить конец этому разграблению казны — финансовое положение государства и без того оставляло желать много лучшего. И он объявил, что будут отменены все пенсии, кроме тех, какие он посчитает законными. За Метастазио, этим поэтом Цезаря,содержание было, разумеется, сохранено, и император написал ему любезное письмо, чтобы сообщить об этом, но прежде чем оно дошло до адресата, Метастазио внезапно скончался.

Как случилось, что обязанности блестящего поэта императорских театров достались этому Да Понте, написавшему всего-то Il Ricco d'un giornoдля Сальери да Il Burbero di buon сиоrедля Мартина-и-Солера, к тому же заимствовав его у Гольдони? Причинами этого быстрого взлета были ловкость венецианца, умевшего втереться в доверие к кому угодно, а может быть, и отсутствие более образованных либреттистов. Впрочем, начиная с этого момента аббат больше не сидел без работы. Он написал  Il Finto Ciecoдля Джузеппе Гаццаниги, Gli Equivoci— переделку Комедии ошибокШекспира — для Стефано Стораче, Una Cosa rаrадля того же Мартина-и-Солера,  Il Demogorgoneдля Регини. У него был только один конкурент, итальянец, аббат, как и он сам, по фамилии Касти, приехавший из Санкт-Петербурга, где пользовался большим успехом как поэт. Знавший его по Триесту несколько лет назад Казанова заявлял, что Касти был всего лишь «дерзким невеждой, циничным и способным только на рифмоплетство». Касти тоже надеялся на место Метастазио; именно его выбрал Паизиелло, бывший в то время на вершине славы. Поэт познакомился с музыкантом при дворе Екатерины II в 1776 году, и они решили работать вместе, поддерживая друг друга. «Касти, — заявляет Да Понте, — был в Вене более непогрешимым, чем папа в Риме». Получив поручение следить за изданием либретто Короля Теодора,аббат Да Понте захватил рукопись и, охваченный нетерпением, не дойдя до дому, зашел в какое-то кафе, чтобы ее прочесть. Небезынтересно его суждение об этом произведении, проливающее свет на те особые качества, которыми должно обладать оперное либретто. «Оно написано на чистом тосканском языке, в хорошем стиле, стихи не лишены изящества гармонии; в них есть тонкость, элегантность, живость; красивые арии, прекрасны ансамблевые куски, поэтичны финалы; и тем не менее, как мне кажется, эта драма неинтересна, в ней нет тепла, нет ничего ни комического, ни драматического. Действие затянуто, характеры невыразительны, развязка неправдоподобна и почти трагична. Каждая часть в отдельности хороша, но совокупность очень спорна. Трудно было бы описать мое впечатление от чтения этого произведения, не сравнив его с набором драгоценных камней, изделие из которых сделано неумелым ювелиром».