Читаем Мост висельников полностью

— Но когда ты вернешься сюда, ты будешь полностью моей, — крикнула Татум, пока я поднималась вслед за Сейнтом по лестнице. — В последнее время мы недостаточно общались.

— Согласна, — пообещала я ей, следуя за Сейнтом в его смехотворно вычурный кабинет.

Я точно планировала надраться сегодня до потери сознания, а потом позвонить своим парням, чтобы они подняли меня с пола и отвезли домой. Просто сначала мне нужно было кое с чем разобраться на случай, если все это полетит к чертям. Потому что если я и знала что-то о Шоне Маккензи, так это то, что мы никогда не должны его недооценивать. И если мы собирались сразиться с ним, я должна была предусмотреть все возможные варианты. Даже если это включало мою смерть.

***

— Ты действительно думаешь, что это сработает? — Спросила я Рика, слезая с заднего сиденья его байка, снимая шлем и стараясь не стянуть парик вместе с ним. Наконец-то наступил рыночный день, и мы охотились на ублюдка-садиста.

Рубиново-рыжие кудри рассыпались по моим плечам благодаря сценическому реквизиту Лайлы, и я подняла руку, чтобы еще раз проверить линию роста волос, когда Маверик забрал у меня шлем и повесил его на руль мотоцикла. На мне было нежно-голубое макси-платье в белый цветочек, которое развевалось вокруг ног от прохладного морского бриза. Образ был немного не похож на мой обычный стиль, так что это делало маскировку более убедительной.

Рик тоже был одет как настоящий турист: его белая льняная рубашка облегала фигуру, а брюки в тон подчеркивали задницу. Образ завершали щегольские темно-синие туфли, которые одновременно делали его похожим на полного придурка и пробуждали во мне желание устроить романтическую ролевую игру, в который он был бы миллиардером.

Может быть, я могла бы сыграть русалочку для прекрасного принца, нуждающуюся в магическом исцелении от потери голоса, которое можно было найти только под слоями льна, который он носил как щит, чтобы защитить свое бедное «меня-усыновили-поэтому-я-стал-миллиардером-чтобы-справиться-со-своими-проблемами-с-папочкой» сердце. Кажется, я перепутала любовные истории, но меня это полностью устраивало.

— Я пессимист, красавица, поэтому я полностью готов к тому, что все пойдет максимально наперекосяк, но это не значит, что ты тоже должна терять надежду, — сказал Маверик, открывая отсек для хранения в мотоцикле, и доставая соломенную шляпу, чтобы надеть ее на голову, прежде чем передать мне огромные солнцезащитные очки. Наша маскировка была довольно очевидной, но мы не стремились получить за нее какие-то призы, нам просто нужно было казаться достаточно непохожими на себя, чтобы никто не узнал нас, если случайно бросит взгляд в нашу сторону.

Я закатила глаза, шепнув его по руке, и повернулась в сторону звуков и запахов рынка к востоку от нас, но он поймал меня за запястье, снова потянув к себе.

Рик впился в мои губы, притянув меня к себе, а другой рукой обхватил мой затылок, прижав меня к себе, его язык ворвался в мой рот, и я растаяла в жаре его желания.

— Как бы ни прошел сегодняшний день, я могу гарантировать, чем закончится сегодняшний вечер, — пророкотал он мне в губы. — Ты будешь стонать мое имя, пока я буду целовать тебя в пять раз грязнее, чем сейчас, и в место гораздо ниже на твоем теле.

— Надеюсь, пока моя кожа все еще покрыта кровью Шона, — яростно ответила я. Животное в нем всегда взывало к зверю во мне. Маверик позволял мне легко и без извинений проявлять самую дикую часть себя, и тьма в нем процветала от этого так же, как и тьма во мне. И я перестала извиняться за все это. Такова была я, таковы были мы — жестокими, кровожадными существами, жаждущими мести и не знающими сдержанности. Даже когда я убила того ублюдочного копа — я не потеряла из-за этого ни секунды сна.

Отец Джей-Джея помог нам, скрыв преступление так гладко, словно его и не было. Мне действительно нужно было послать ему в благодарность подарочную корзину, полную шикарного мыла, или изысканного вина, или еще чего-то, чем любят наслаждаться чопорные и правильные копы, когда они не на службе.

Джей-Джей сказал, что мне нельзя к нему приближаться, потому что он был «слишком Гванистым» — что бы, блядь, это ни значило. Я знала, что Джонни Джеймс оказался перед дилеммой из-за своего новообретенного отца, но по тому, каким он стал застенчивым и неразговорчивым, когда вернулся со встречи со своим отцом, сказало мне, что он потеплел к этому парню. И я тоже. Гван серьезно подставился ради нас, и да, его звали Гван, но, по крайней мере, не Твиддлкок или что-то в этом роде.

— Блядь, мне нравится, когда ты говоришь со мной как психопатка, — прорычал Маверик, и его рот переместился к моему горлу, где его зубы вонзились в мою плоть, и он всосал ее достаточно сильно, чтобы оставить на мне след.