Читаем Мост висельников полностью

— Мне нужно, чтобы вы двое сделали шаг вперед и взяли на себя ведущие роли в «Команде Арлекина», — сказал Лютер.

Я не часто терял дар речи, обычно я мог придумать какую-нибудь неуместную шутку, независимо от ситуации, но сейчас у меня не было ничего, шок украл все мои слова.

— Что? — Фокс ахнул. — Почему?

— Я же сказал, мне нужно уехать из города. И, честно говоря, вы, ребята, уже несколько недель прекрасно управляете «Командой». Фокс, ты все равно управлял ей вместе со мной на протяжении многих лет. Рик, ты тоже руководил своей бандой, ты справишься. Если, конечно, ты этого хочешь. — Лютер перевел взгляд между нами, и я откинулся на спинку стула, допивая пиво, в то время как Фокс в шоке уставился на нашего отца.

— Я же сказал тебе, что ухожу, — сказал Фокс, хотя в его словах уже не было той убежденности, что раньше.

— Это потому, что ты все еще хочешь уйти, или потому, что ты упрямый засранец? — Спросил его Лютер, и Фокс поджал губы, но было похоже, что он обдумывает свой ответ.

— Ты вот так просто вручаешь нам ключи от королевства? — Спросил я, и мой отец кивнул, а его глаза засияли и были полны той непоколебимой веры, которую он питал к нам. Я не знал, как ему это удавалось. Однажды даже я сам разуверился в себе, но он почему-то не терял надежды, всегда ждал моего возвращения, будто знал, что я найду дорогу домой.

— Ну что ж, я в деле, — легко сказал я, пожимая плечами, а вот челюсть Фокса отвисла, и он уставился на меня со вспышкой ярости в глазах. — Полагаю, это делает меня королем «Арлекинов». Хочешь быть моим мальчиком на побегушках, Фокси?

— Пошел ты, — рявкнул Фокс.

— Фокс, — прорычал Лютер, и мой брат тяжело вздохнул, когда посмотрел на него.

— Я сказал, что ухожу. Я не хочу снова быть тем человеком, — сказал Фокс, и в его зеленых глазах вспыхнула боль. — Почему ты требуешь от меня того, чего я поклялся никогда не делать ради своей семьи?

Он вскочил на ноги, швырнув наполовину полную банку пива в траву, прежде чем скрыться за деревьями, как маленький разъяренный тигренок. Лютер печально вздохнул, глядя ему вслед с болью на лице.

Я закатил глаза от всей этой драмы, допивая остатки пива и сминая банку в руке, прежде чем бросить ее в кузов грузовика.

— Ты у меня в долгу за это, папа. — Я вскочил на ноги, собираясь последовать за Фоксом, но Лютер окликнул меня.

— Как ты меня назвал?

Черт.

Я остановился в нерешительности, прежде чем оглянуться на него и пожать плечами. — Это то, кем ты являешься, не так ли?

— Правда? — спросил он, как отчаявшийся маленький дронт, которым он и был.

— Да, — выдохнул я. — Только это имеет значение.

Из его глаз буквально исходили солнечные лучи, и я отмахнулся от него, прежде чем он смог попытаться меня обнять или еще что-то в этом роде, двинувшись за братом в лес.

Фокс прошел весь путь по тропе, ведущей к Карнавал-Хилл, и теперь стоял на траве, глядя на город и сверкающий океан за ним. Солнце садилось над водой, окрашивая небо в потоки глубокого золотого и оранжевого света, который словно окутывал Фокса сиянием.

Все это выглядело чертовски драматично, и я цокнул языком, подойдя к брату. Но, черт возьми, невозможно было не оценить этот вид. Даже руины «Игровой Площадки Грешников» выглядели волшебно в этом свете, последние ее обломки выступали из воды, словно призрак былого величия. Я все еще чувствовал потерю этого места каждый день; часть нашего дома была вырвана из нас и обращена в прах, и ничто не могло ее заменить.

— Ты бы вернулся в прошлое? — Спросил я Фокса, сам размышляя над этим вопросом. — Променял бы ты сегодняшний день на все те идеальные дни, которые были у нас когда-то?

Молчание затянулось, и я подумал, что вообще не ответит, но в конце концов он заговорил.

— Нет, — сказал он. — Раньше я так чертовски сильно этого желал. Я так часто мечтал об этом, что реальная жизнь казалась мне кошмаром наяву.

— Так и было, — буркнул я, и он кивнул, бросив в мою сторону печальный взгляд. — А сейчас?

Его губы растянулись в улыбке. — Предполагаю, если я буду и дальше думать о том, что могло бы быть, то упущу то, что есть. Хотел бы я забрать всю ту боль, через которую прошли мы все? Да, черт возьми. Но я не могу. Раньше я думал, что смогу предотвратить самое худшее, если просто заверну всех, кого люблю, в вату, но вместо этого я стал именно тем, кто причинял им боль.

— Я кое-чему научился, пока был в тюрьме в руках монстра, — сказал я низким, напряженным голосом. И хотя я чувствовал на себе пристальный взгляд Фокса, я не отрывал глаз от захватывающего дух горизонта. — Я понял, что контроль — это иллюзия. Что в этом мире нет порядка, нет великих планов, разработанных кем-то более могущественным, чем мы. Жизнь — это анархия, и в тот момент, когда ты сдаешься ей, ты становишься свободным. Свободным от правил и требований общества. Свободным от вины, от сожалений. Конечно, это нелегко, но как только ты отпустишь… — Я глубоко вдохнул носом и медленно выдохнул ртом. — Это умиротворяет, брат. Именно так и должно быть. Нам не нужно владеть силой океана; нам нужно лишь поймать волну и наслаждаться поездкой.