Читаем «Моссад» - первые полвека полностью

Важным фактором в определении стратегии стала также позиция Франции. В мотивировках поступков и трансформации позиций де Голля здесь разбираться неуместно, ясно только, что не было какой-то одной причины. Ряд тайных и явных действий Израиля, несомненно, раздражали генерала, в том числе и сотрудничество с предшествующим французским правительством, и операции спецслужб на его территории, и связи «Моссад» с ОАС, его «личным врагом» а возможно и то, что израильтяне слишком часто оказывались правы. Национализм и высокомерие, весьма нередкие в стране «классического республиканского национализма», — весьма характерные черты Большого Шарля. Он в свое время несколько раз встречался и Бен-Гурионом, и с другими видными политиками, говорил, что с симпатией относится к Израилю, что считает исторически и по-человечески справедливо обретение евреями своего национального очага — но каждый раз поучал, поучал, поучал. Надо понимать, — говорил он, что евреи создали свое государство на арабских территориях и тем самым нанесли удар национальной гордости арабов. Не надо — говорил он, — даже думать о расширении территорий. Не надо воевать из-за блокады проливов или из-за провокаций на границах — мы, великие державы, все это уладим. Зачем вам ядерный реактор? Покупайте у арабов нефть — нефтепромыслы рядом и это вам обойдется дешевле. Зачем вам столько оружия? Вы уже готовы воевать, потому что оружия слишком много… И вот уже в 1963 году Франция перестала поставлять ракеты «земля-земля» (а СССР расширил военные поставки в арабские страны), затем последовал запрет на контакты в военной области; 2 июня 1967 года премьер объявил, что Франция более не считает себя связанной какими-либо обязательствами на Ближнем Востоке, а на следующий день последовало объявление о прекращении поставок оружия (обеим сторонам; но советские поставки арабам шли на полный ход). В условиях слабости собственной военной промышленности и ощутимой блокады поставок французское эмбарго на вооружение означало бы серьезное и лавинообразное снижение боевой мощи Израиля в ходе продолжительных военных действий…

Все эти соображения были изложены М. Амитом во время срочного и конфиденциального визита в Вашингтон. Разговор шел с аналитиками ЦРУ и самим Ричардом Хелмсом. Затем директор ЦРУ, приняв позицию Амита, организовал ему встречу с министром обороны США Р. Макнамарой. В разгар доклада руководителя израильской спецслужбы «бухгалтеру смерти» принесли телеграмму о том, что генерал Моше Даян, ярый сторонник концепции превентивного удара (об этом хорошо знали и Хелмс, и Макнамара), назначен министром обороны Израиля. Это означало, что фактически руководство страны сделало свой выбор — что, впрочем, не умаляло значения позиции США. Америка уже не раз продемонстрировала свои возможности и свою готовность «переиграть» любой региональный конфликт по-своему. Урок с прошлой войной был ещё весьма свеж в памяти, а свидетельства перемены позиции в отношении арабских стран ещё не так очевидны. Как вспоминает об этом эпизоде Меир Амит, Роберт Макнамара прочел телеграмму и сказал: — Я очень хорошо знаю Моше Даяна. Мы встречались во время его визита в Вашингтон. Я очень рад его назначению. Пожалуйста, пожелайте ему успеха от моего имени. — И после паузы добавил: — Какое бы решение вы не приняли, я желаю вам удачи.

Через несколько часов Амит направил из посольства шифрограмму в Тель-Авив: «Американцы считают нас суверенным государством и полагают, что мы имеем право принимать любое решение, которое, по нашему мнению, необходимо для спасения страны. Со стороны США не последует возражений в случае, если мы нанесем удар первыми. Они поймут наши мотивы. И я думаю, американцы сумеют удержать русских от прямой интервенции».