Но как бы быстро ни сооружалась новая крепость на Москве-реке, это не снимает вопроса о ее строителе. Через считанные месяцы после решения о строительстве Юрия Долгорукого не стало. В 1157 г. власть перешла к его сыну — Андрею Боголюбскому.

КНЯЗЬ-СТРОИТЕЛЬ

Юрий Долгорукий думал не просто о Москве. Он имел в виду охрану подступов к Клязьме со стороны рек Яхромы и Москвы. Ради этой главной цели он перенес на новое место Переяславль-Залесский, построил города Дмитров и Юрьев-Польский. Но по сравнению с другими укрепленными поселениями Северо-Восточной Руси именно у Москвы были особые преимущества, благодаря которым она приобретала все большее значение в жизни славянских земель. Около нее сходились торговые пути — от тесно связанного с Западом Новгорода Великого в рязанские земли, от общавшихся с Литвой и Польшей Полоцка и Смоленска к Ростовскому княжеству. Москва завязывает торговые отношения и с далеким Поморьем, и с располагавшимися в Причерноморье генуэзскими колониями. Да и о какой обособленности от Западной Европы можно говорить, когда среди родных сестер деда Долгорукого были Елизавета, королева норвежская, жена Генриха I французского Анна и королева венгерская Анастасия!

Исток Москвы-реки близ Дровнино на границе Московской и Смоленской областей

Слов нет, прокладывались — «теребились» пути и через лесную глухомань, но куда сподручнее оказывались для тех же целей реки с бесчисленными их притоками. В Московской области даже сегодня около 2 тысяч речек и рек. Из них 912 входят в бассейн собственно Москвы-реки, 700 — в бассейны Клязьмы и Верхней Волги, остальные забирает Ока. Сама Москва легко могла стать северной Венецией со своими, протекающими по ее землям, 120 ручьями и реками. Могла бы — более 100 из них да еще 700 прудов, множество стариц и болот сегодня либо засыпано, либо заключено в трубы. Былые реки, лощины, овраги давно превращены в проезды, улицы, гораздо реже в скверы. Заново и по живому делались уже в XX столетии выемки и насыпи автомобильных и железных дорог. На наших глазах была срыта Поклонная гора. Украсило ли это город? Конечно, нет. Угадать черты давней Москвы с ее холмами и долинами, зеркалом обильных и чистых вод, пышным цветением зелени попросту невозможно.

Для летописца все определялось реками. Москва-река. Многие ли москвичи бывали у ее истоков, на Старковском озере, в 5 километрах на восток от деревни Дровнино, которое называется в просторечье Москворецкой лужей? Здесь со склонов двух холмов сбегают в долину два ручья, образующих будущую реку.

Неглинная, левый приток Москвы, и вовсе уместилась вся в черте города. Семь с половиной километров ее длины можно определить с точностью троллейбусного маршрута: Марьина роща — Новосущевская, Екатерининская площадь — Самотечная площадь — Цветной бульвар — Трубная — Неглинная — Малый театр — Театральная площадь и через площадь Революции к Александровскому саду. Стояло на ней множество мельниц, кузниц, мастерских. К началу XVIII в. по течению Неглинной находилось шесть проточных прудов.

Яуза, берущая свое начало у деревни Оболдино, близ Мытищ, до конца XVII столетия оставалась живой частью торгового пути из бассейна Москвы-реки в бассейн Клязьмы, с волоком около Мытищ. Характерно ее название. Яузой называлась вязь, или связь, водных путей. Многочисленные яузы находились в непроходимых лесах и болотах, позволяя людям из разных селений общаться друг с другом.

Скорее всего, замысел отца об укреплении узла трех рек досталось осуществлять его второму сыну от половецкой княжны, дочери хана Аэпы, — Андрею Юрьевичу.

Андрей Юрьевич Боголюбский (ок. 1110-1174 гг.)

Андрей Боголюбский под стенами Луцка в одиночку сражается с неприятелем (1150 г.). Гравюра П. Иванова. XIX в.

Андрей Боголюбский, Реконструкция М. М. Герасимова

Отважный воин и искусный полководец, Андрей Юрьевич характером напоминал деда, Владимира Мономаха. Он не любил сражений и, хотя сопровождал отца во всех его походах, был, по словам летописца, «не величав на ратный чин, но похвалы ища от Бога». Киева князь Андрей не любил, сердцем тянулся к суздальским землям, убеждал и отца: «Нам здесь, батюшка, делать нечего, уйдем за тепло».

Неприязнь Андрея Юрьевича к Киеву оставалась так велика, что даже вопреки воле отца он оставил данный ему для княжения Вышгород, под Киевом, и направился в суздальские земли, захватив с собой единственное сокровище — написанную, по преданию, евангелистом Лукой икону Божьей Матери. Конь, который вез образ, внезапно остановился в 11 верстах от Владимира. На этом месте Андрей Юрьевич и заложил свое княжеское селение Боголюбово, а икона, ныне хранящаяся в Третьяковской галерее, стала называться Владимирской.