Читаем Москва - столица полностью

Искусство Емельяна Данилова было оценено так высоко, что Алексей Михайлович собирался наградить мастера пятью сотнями крестьянских семей. Литейщик от подобной платы отказался. В том же 1654 г. он умер от моровой язвы. А вскоре разбился от слишком сильного удара и самый колокол.

На этот раз за возрождение Годуновского колокола берется совсем молодой литейщик Александр Григорьев и заканчивает отливку за 10 месяцев. О размерах колокола позволяет судить размер его языка, который по длине составлял полтора человеческих роста и весил около 4 тонн. Звонил ли григорьевский колокол и как долго, сказать трудно. Рисунок в альбоме иностранного путешественника А. Мейерберга показывает, что в 1661 г. Успенский, как его стали называть, колокол лежал на земле. Скорее всего, предназначенная для него пристройка не выдержала огромной тяжести, и колокол рухнул, не потерпев, впрочем, никаких повреждений. Подъем осуществили только в 1674 г. при помощи механизма оригинальной конструкции, созданной Иваном Кузьминым, — в альбоме путешественника Э. Пальмквиста была запечатлена эта необычная сцена, — и до 1701 г. Успенский колокол находился в действии, пока очередной пожар не привел к его гибели.

К забытому колоколу обращается в 1730 г. императрица Анна Иоанновна. Подобно певцам и актерам, которых она выписывает из Италии и Франции, Анна Иоанновна и здесь начинает с французского королевского механика, которому предлагается отливка колокола. Лишь после того как французский мастер объявил предложенную ему задачу невыполнимой, заказ был передан артиллерийского ведомства колокольному мастеру Ивану Моторину. Для исполнения чеканных рельефов к нему были прикомандированы мастера «пьедестального дела» скульпторы Василий Кобылев, Петр Галкин, Петр Кохтев и Петр Серебряков. Начатая в 1733 г. работа по отливке несколько раз прерывалась из-за технических трудностей, так что в конце концов ее осуществил в 1735 г. сын умершего Ивана Моторина — Михаил Иванович. Вес нового колокола достиг 201 924 килограммов при высоте 6,14 метра и диаметре 6,6 метра. В состав сплава вошли медь, олово, примесь серы, около 72 килограммов золота и около 525 килограммов серебра.

И снова остается невыясненным, был ли Царь-колокол по окончании работ поднят из литейной ямы (отливался он тут же, в Кремле) и повешен на особых подмостках или так и оставался в ней. Скорее всего последнее. Во всяком случае, во время страшного Троицкого пожара в 1737 г. он находился в земле. С загоревшихся над литейной ямой лесов на него начали падать горящие бревна. Попытки тушить их, заливая водой, привели к неравномерному охлаждению металла, отчего от колокола отломился кусок весом 11,5 тонны. Это решило судьбу Царь-колокола на долгие десятилетия. Он был оставлен в яме, которая стала предметом осмотра любопытных. Яму расчистили и в нее сделали удобный спуск.

Только в середине З0-х гг. XIX века встал вопрос о подъеме Царь-колокола. Эта операция была рассчитана и проведена строителем Исаакиевского собора в Петербурге О. Монферраном. В 1836 г. колокол подняли на поверхность земли, подъем длился всего 42 минуты 33 секунды. Вскоре он был установлен на специальный восьмигранный постамент у подножия Ивана Великого.

В общей сложности Царь-колокол пробыл под землей 101 год и 7 месяцев. Неоднократно поднимался вопрос о его реставрации. Однако помимо исключительной дороговизны спайки после ее проведения трудно предположить, чтобы не произошло изменения звука, который и составляет главную ценность в любом русском колоколе. К тому же нет и звонницы, на которую бы реставрированный колокол можно было поднять.

Сегодня их соседство кажется живым и понятным — самая высокая колокольня Москвы, самый большой русский колокол и самое большое орудие своих лет, давно ставшие неотъемлемой принадлежностью столицы:

Царь-пушка отлита в Москве в 1586 г. литейщиком колокола Реута Андреем Чоховым, который, проработав больше 50 лет в своем деле, изготовил около 1600 орудий, не считая колоколов. Это было в определенном смысле завершение одной из интереснейших страниц русской военной техники. Огнестрельные орудия появились в русской армии еще в XIV в. По свидетельству летописи, в 1408 г. хан Едигей не решился на осаду и приступ Москвы прежде всего из-за ее артиллерии, хотя сам располагал многочисленным войском. Артиллерия решает при Иване Грозном победу русской армии под Казанью. Как писал Андрей Курбский, «Иоанн под Казанью имел одних великих дел и средних до 150, из которых самое меньшее было в полторы сажени, не считая дел огненных, ими же вверх стреляют, кроме того, было множество полевых пушек, стоявших около царских шатров». В 1547 г. пушкари были введены в состав стрелецких полков, но жили они в мирное время в особых — пушкарских слободах.