Читаем Москва - столица полностью

Со временем он напишет А.С. Суворину: «Напишите рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без галош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший Богу и людям без всякой надобности — только из сознания своего ничтожества, напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая». Этим перерождением он будет обязан Москве.

М. Бочаров. Вид Москвы от села Воробьева. 1853 г.

Чехов попадет в старую столицу первый раз семнадцати лет, на летние каникулы 1877 г., и найдет родных ютящимися на задворках дома № 29 по Даеву переулку Старый полусгнивший флигелек на две квартирки. В одной из них — на три конурки — вся семья. Такой бедности они не знали в Таганроге. Почти без мебели — спать зачастую приходилось вповалку на полу. Зачастую — потому что квартиры мелькали как в унылом калейдоскопе: больше десяти адресов за первые три года московской жизни. Это сестра Маша будет вспоминать о запущенном саде и настоящей «тургеневской» беседке. Гимназист далек от ее романтических настроений и никогда не придет больше в этот переулок. Тем не менее: «После Москвы у меня в голове крутится... Если только кончу гимназию, то прилечу в Москву на крыльях, она мне очень понравилась...» Прежде всего сам город и уж потом возможности, которые открывались в отношении продолжения образования.

Высокий басовитый молодой человек в штатском, как определит его брат Михаил, который сойдет с извозчика у обшарпанного дома № 36 по Трубной улице, словно не заметит, что район станет много беднее. Осень 1879 г. Чеховы с прошедшей зимы ютятся в подвале. Было промозгло холодно, сыро и «через окна под потолком виднелись одни только пятки прохожих». Но после первых поцелуев и родственных объятий Антон торопится в город. Просто в город. «Гурьбой отправились смотреть Москву, — рассказывал М.П. Чехов. — Я был чичероне, водил гостей в Кремль, все им показывал, и все мы порядочно устали. Вечером пришел отец, мы ужинали в большой компании, и было так весело, как еще никогда». «Гостями» были привезенные Антоном из Таганрога два товарища, которые стали квартирантами семьи, — немалое облегчение для грошового бюджета Чеховых.

К. Тон. Большой Кремлевский дворец. 1838-1849 гг.

Так получается, что при множестве мужчин в семье только Антон оказывается общим кормильцем. У него стипендия от Таганрога для занятий в Московском университете — целых 25 рублей в месяц. Это он заботится о квартирантах. Он же начинает пробовать свои силы в литературе — сначала прежде всего ради заработка. Первая попытка — изложение того бесконечного «научного спора» обывателя со всеми открытиями науки, которым обычно развлекал появлявшихся в доме гостей: «Письмо донского помещика Степана Владимировича к ученому соседу д-ру Фридриху».

Ответ на присланный рассказ редакция петербургского еженедельника «Стрекоза» помещает в рубрике «Почтовый ящик»: «Драчевка, г. Че-ву. Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем и на дальнейшее подвижничество». «Благословение» появилось в номере от 13 января 1860 г., публикация прошла 9 марта. Автор был предупрежден об ожидающем его гонораре — 5 копеек за строку. Чеховы жили уже в это время на втором этаже дома Савицкого на той же Драчевке (Трубная ул., 23).