Читаем Москва - столица полностью

Основанное Стрекаловой в год отмены крепостного права Общество поощрения трудолюбия преследовало цель дать возможность женщинам зарабатывать на дому. Их изделия продавались через специальный магазин Общества. Почти сразу развертывается целая сеть швейных мастерских со школами кройки и шитья, одна за другой открываются женские ремесленные школы, Яковлевский ремесленный приют в Болшеве, Дом воспитания сирот убитых воинов, Александровское убежище увечных воинов во Всехсвятском, Стрекаловская больница для хронически больных женщин (и при ней — дешевые квартиры для престарелых гувернанток), многочисленные дешевые народные столовые, содержащиеся на средства Александры Николаевны, Стрекаловская столовая на Хитровом рынке, наконец, Комиссия бесплатного снабжения топливом беднейших жителей Москвы и несколько храмов.

Именно Стрекаловой принадлежит идея дешевых столовых. В 1870 г. начало им было положено Школой кухарок с кухмистерской, где так называемыми пробными обедами начинают пользоваться студенты. Кажется, уже и не осталось такой области, где нужна помощь, которую обошла бы своими заботами Александра Николаевна. Но семидесяти двух лет она создает еще одно благотворительное общество — «Московский муравейник», которое имело целью предоставлять работу беднейшим женщинам. У «Московского муравейника» был свой Дом трудолюбия, очередная школа кройки и шитья, народная чайная и пекарня. Ему А.Н. Стрекалова посвятит весь остаток своей жизни; ее не станет в 1904 г.


Княгиня Софья Щербатова

Москвичи привыкли называть эту больницу Филатовской. А ведь это название для того и было ей дано, чтобы навсегда вычеркнуть из памяти имя ее основательницы! За неделю до смерти 87-летняя княгиня Софья Степановна Щербатова своей рукой написала завещание, согласно которому ее усадьба по Садово-Кудринской, № 15 передавалась детям. Спустя 12 лет, после специальной перестройки, здесь открылась Софийская больница (при ней действовал и детский приют Святой Софии на Воронцовской улице для неизлечимых больных). Наследники ее не только не оспаривали последней воли княгини — они поддержали больницу значительными материальными взносами. Дети бедных родителей принимались в больницу бесплатно. Более состоятельным содержание и лечение ребенка обходилось в 4 рубля серебром (за месяц), причем и те, и другие находились в общих палатах.

По происхождению Софья Степановна принадлежала к самым древним и заслуженным дворянским родам России. Ее отцом был граф Степан Степанович Апраксин, генерал от кавалерии, один из самых блистательных вельмож екатерининского века. Апраксинскую городскую усадьбу на углу Знаменки и Гоголевского бульвара сегодня занимает Министерство обороны и за высоким каменным забором скрывает от наших глаз здание знаменитого апраксинского театра, где в постановках участвовали живые лошади и олени, где позже гастролировала итальянская опера. Театр видел в своих стенах Пушкина, с которым в юности Софье Степановне не раз приходилось встречаться и танцевать на балах. Апраксины умели и любили привечать гостей. В радушной и хлебосольной Москве их дом считался едва ли не самым гостеприимным.

Родная племянница по матери генерал-губернатора Д.В. Голицына, Софья Степановна наследовала дяде во всех его начинаниях. Тем более что ее муж, Алексей Григорьевич Щербатов, сменил Голицына в должности генерал-губернатора в связи со смертью последнего. Почти одновременно С.С. Щербатова образовала Дамское попечительство о бедных в Москве. К 1917 г. оно имело 18 отделений во всех районах Москвы. В его ведении находились Мариинское училище для девиц, 5 школ, 5 приютов, 9 богаделен, приют для пожелавших изменить свою жизнь проституток, два убежища — для неизлечимо больных и для слепых детей, 3 лечебницы для приходящих больных, ясли и Александровский дом, принимавший престарелых классных дам.

Светская красавица, какой ее запечатлел на своем портрете Орест Кипренский, в жизни не увлекалась ни балами, ни туалетами. У нее был блестящий организаторский талант, который и стремилась она реализовать. Уже в 1845 г. Софья Степановна становится председателем Совета детских приютов Москвы (впоследствии Совет располагался в мемориальном доме И.С. Тургенева на Остоженке, № 37). Приюты были рассчитаны и на постоянно живущих детей, и на приходящих. К началу XX столетия они действовали в каждом районе города.

Но и этих начинаний Софье Степановне было мало. По подсказке знаменитого московского «доктора для бедных», тюремного врача Ф.П. Гааза, Щербатова основывает первую в Москве Никольскую общину сестер милосердия. Не просто своего рода школу, но и детский приют при ней, богадельню и лечебницу для приходящих больных. «К делам милосердия поздно обращаться в старости, — замечала С.С. Щербатова. — Они должны стать стержнем всей жизни. Тогда с годами вы будете ощущать от них постоянный прилив сил».


Надежда Трубецкая

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное