Пока это только догадка — полных списков участников Великого посольства не сохранилось, но кто знает, не подтвердят ли ее со временем документы. Разве нельзя видеть косвенного доказательства в том, что как раз в это время пребывания за границей Великого посольства о Чоглокове в штате палаты делается пометка: «В Воронеже не был и не посылай» — без объяснений, чем же именно занят художник. Так или иначе, Петр позднее спокойно поручает Чоглокову две наиболее ответственные московские стройки и остается совершенно удовлетворенным результатами. Не стоят и живописные дела. Чоглоков назначается «живописным надзорщиком» над остальными мастерами, и сам должен делать многое, особенно для Меншикова, который без зазрения совести использует казенных работников. Художник принужден расписывать ворота в его дворце в селе Алексеевском, украшать в его доме два поставца. Рядом регулярно повторяющиеся пометки: «Был у прописки полотен для приготовления триумфа». «Триумфы» становились все сложнее, исполнять их стало все труднее.

Празднование Полтавской победы в Москве в 1709 г. потребовало тысячи картин, расставленных по всему городу, причем некоторые из них достигали колоссальной величины — три на три сажени (около 28 квадратных метров). С ними согласовывалась великолепная иллюминация и даже музыка — специально для этого случая писавшиеся кантаты, которые тут же исполнялись певчими и оркестрами. Торжественное шествие сопровождалось «барабанным боем и пушечными выстрелами при колокольном звоне у всех церквей». И как всегда, центром празднества оставалась Водовзводная башня Кремля, на берегу реки, близ Боровицких ворот, разукрашенная по всем ярусам полотнищами знамен и специально расписанными фонарями. В одном из «доношений» Чоглокова указано, что фонарей следовало бы заготовить впрок по крайней мере пятьсот штук. И это для одного «триумфа»!

Торжественный въезд в Москву по случаю празднования Полтавской победы в 1709 году. Гравюра А. Зубова

По сравнению со скупыми записями «столбцов» насколько же словоохотливее очевидцы, особенно иностранцы! Для них московские праздники — настоящая сказка. Датский посланник Юст Юль пишет о поразившем его световом спектакле в канун нового, 1710 г.: «В 10 часов начался в высшей степени затейливый и красивый фейерверк. Замечательнее всего в нем была следующая аллегория: на двух столбах сияло по короне, между ними двигался горящий Лев; Лев сначала коснулся одного столба, и он опрокинулся, затем перешел к другому столбу и этот тоже покачнулся, как будто готовясь упасть. Тогда из горящего Орла, который словно парил в вышине, вылетела ракета, попала во Льва и зажгла его, после чего он разлетелся на куски и исчез; между тем наклоненный Львом столб с короною поднялся и снова стал отвесно».

Представленная аллегория имела в виду поражение Польши в войне со Швецией и последующую победу над Швецией России. Юст Юль отмечает, что Петр обязательно находился среди зрителей и любил давать пояснения по ходу зрелища.

Под впечатлением этих московских празднеств, ставших народной легендой, Михайла Ломоносов будет писать:

Иллюстрации. Вкладка 1

Встреча суздальского князя Юрия Долгорукого с князем Святославом Ольговичем, в связи с которой Москва впервые, в 1147 г., упоминается в летописи. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 16 в.

Взятие и разорение ордынцами Москвы. 1237-1238 гг. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 16 в.

Богоматерь Владимирская. Начало 12 в.

Городское строительство в Москве конца 14 в. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 16 в.

Спас. Первая половина XIV в. Из Благовещенского собора Московского Кремля

Посольство Василия II к императору Максимилиану I. Фрагмент раскрашенной гравюры

Ослепление великого князя Василия II Дмитрием Шемякой. Миниатюра

Митрополит Петр закладывает Успенский собор в Московском Кремле. Клеймо иконы «Митрополит Петр с житием». Конец 15 в.