Читаем Москва. Путь к империи полностью

Шлем выдержал удар. Воин ударил посильнее, затем — совсем сильно. С третьего раза меч пробил шлем. От дикой боли раненый окреп голосом, вскрикнул:

— Я — Изяслав!

А чтобы ему быстрее поверили, он, превозмогая боль, снял шлем.

— Кирие, элейсон! Кирие, элейсон! — закричали радостные киевляне, что в переводе с греческого означало: «Господи, помилуй!»

Победа в том сражении не изменила расстановку сил в распре. Но поведение Изяслава и киевлян в ней может многое сказать о том, что же собой представлял самый серьезный соперник Юрия Владимировича и на какие силы он опирался.

Н. М. Карамзин высоко оценивает личностные качества и итоги государственной деятельности Изяслава Мстиславича. «Мужественный и деятельный, он всего более искал любви народной и для того часто пировал с гражданами; говорил на вечах, подобно Великому Ярославу; предлагал там дела государственные и хотел, чтобы народ, исполняя волю государя, служил ему охотно и врагов его считал собственными. Разделив престол с дядею, добродушным и слабым (с Вячеславом Владимировичем. — А. Г.), Изяслав в самом деле не уменьшил власти своей, но заслужил похвалу современников; обходился с ним, как нежный сын с отцом; один брал на себя труды, опасности, но приписывал ему часть побед своих и жил сам в нижней части города, уступив Вячеславу дворец княжеский»[15].

Да, Изяслав Мстиславич был прекрасным политиком, изворотливым, хитрым. Понимая, что Вячеслав имеет полное право занять великокняжеский престол, сын Мстислава сумел привлечь на свою сторону невоинственного, мягкотелого старика Вячеслава, посадил его в золотую клетку, превратил старшего из оставшихся в живых Мономашичей в экспонат, важный и дорогостоящий, а сам правил Киевской Русью, не имея на то никаких прав. Очень крупный политик.

У него не было в стране мощной поддержки, тогда он обольстил пьянками да пирами киевлян, влюбил их в себя, и сам влюбился в них. А чтобы любовь была крепче, Изяслав нанимал иностранные войска, которые ходили по землям Галицкого и других княжеств за крупные вознаграждения, помогая князю удержаться на престоле.

Другие князья русские также не гнушались помощью извне, приглашали в дружины половцев, берендиев, торков, которые подчас играли важную роль в битвах. Изяслав пошел дальше. Иностранные армии (венгры, богемцы, ляхи…) стали частью его политики. Но эта часть требовала огромных средств, что отрицательно сказывалось на внутриполитическом положении русского государства. Политика, основанная на привлечении наемного войска для решения государственных задач, может принести успех конкретному правителю, что и случилось в судьбе Изяслава, который выиграл-таки свой личный бой с Юрием Долгоруким.

Он умер великим князем киевским. Видимо, он считал себя великим человеком. Но он таковым не был. И тот факт, что его любили киевляне, ровным счетом ни о чем не говорит. Любить-то они его любили, но странною любовью: всего один раз жители Киева сподобились встать на защиту своего возлюбленного. В остальных же случаях он был вынужден защищаться чужими руками.

18 ноября 1154 года Изяслав Мстиславич скончался. После его смерти в Киеве несколько месяцев правил Ростислав Мстиславич, а 20 марта 1155 года сан великого князя киевского принял «с общего согласия» Юрий Владимирович Долгорукий.

«Множество людей с великой радостью вышло ему навстречу, — написал об этом дне летописец. — И сел он на столе отца своего, славя Бога». Тот же летописец, до этого подробно, в ярких красках осветивший годы правления главного противника князя суздальского, теперь создал для Юрия очень громкий, особый титул: «Великий князь Юрий, сын Владимира Мономаха, внук Всеволода, правнук Ярослава, праправнук Великого Владимира, крестившего всю землю Русскую»[16]. Такого титула не удостоились ни Мстислав, ни его сын Изяслав, и уже один этот факт говорит о том, как высоко оценивали современники деятельность Долгорукого на великокняжеском престоле, хотя итоги ее, нужно признать, были весьма незначительными.

Одержимый идеей собрать Русь: северную (Новгородскую), Заокскую и Южную, Юрий Долгорукий, как только в первый раз занял киевский престол, начал ее осуществление, то есть еще в 1149 году. Он объединил под своей жесткой властью земли вокруг Киева, стал перераспределять волости, не обращая внимания на наследственные права, а также на права победителей в междоусобных конфликтах. Он повел себя не как великий князь, но как царь. Царем славным, господином добрым, отцом подданных назвали великого князя Изяслава Мстиславича киевляне, а также берендии, торки, проживавшие в Киевской земле, но Юрия Долгорукого, проводившего политику единодержавия, они царем называть не хотели.

Он направил старшего сына Ростислава в Переяславль. Глебу отдал на княжение Канев, Борису — Белгород; а Суздаль оставил совсем еще молодому Василию при тысяцком — старом своем друге и сподвижнике Георгии Симоновиче. Он вел себя как царь. Он собирал Русь под единой властью. И это никому не нравилось.