Читаем Москва полностью

11 | 01492 Здравствуй, здравствуй, всяко                 Тако иль инако                 Блока-Пастернака                 Дай-ка, простирну-ка                 Простыночки подкровавленные                 Потому что, братцы, кровь                 То и значит – что любовь                 Произошла на этом месте                 Сама собой11 | 01493 Здравствуй, здравствуй, жопа с маслом                 Вернее, с ручкой                 Да тебе с такой массой                 Дивной                 Регулярную бы мессу                 Посреди большого места                 Служить                 А нам худеньким да малым                 Как-нибудь уж маргиналом                 С краешку                 Незаметно прожить.11 | 01494 Здравствуй, здравствуй, колобок                 У тебя такой лобок! —                 Какой у меня лобок? —                 Ну, какой у колобков! —                 Но у колобков нет лобков! —Да, но ведь отсутствие лобка – совсем не то, что скажем, – ничего; отсутствие лобка ведь специфическое его качество как именно лобка, и в этом смысле – вот такой лобок! —Согласен!

Но пасаран

1993

Предуведомление

Эй, кто там? – А кто там? – Ты кто? – А ты кто? – Гаврош, ты слышишь, скажи, клич: Но пасаран! но пасаран! но пасаран! – Слышу! – Так вставай! – Не могу! – Можешь! – Не могу! – Но клич слышишь: но пасаран! но пасаран! но пасаран! – Слышу, слышу! – Так вставай: но пасаран! – Не могу! – Можешь! – Холод сковал члены мои! Холод? – Да, да, лютый холод! – Как это? – Я их просто не чувствую! – Не чувствуешь? – Да! да! смертельный холод сковал их! – Но ведь: но пасаран! но пасаран! но пасаран!! – Не могу! не могу! – Гаврош, но пасаран! – Я в могиле, в могиле лежу. – В могиле? Гаврош! – Да, да, черви съели все во мне, что могло бы откликнуться! – Но: но пасаран! но пасаран! но пасаран! (тут вступает в поддержку и радио как мощная энергетическая подпитка живого времени) но пасаран! но пасаран! но пасаран! – Но ведь черви, черви все съели во мне и то, что могло бы откликнуться: но пасаранннн! но пасараннн! (звучит действительно как-то мертвовато) но пасаранннн! – Черви, говоришь? – Да! да! нету, нету мне радости в кличе твоем! – Но Гаврош! но пасаран! но пасаран! но пасаран! – Нету, нету меня! нет! – Гаврош! – Меня нет! нет! нет! – Гаврош! но пасаран! но пасаран! но пасаран! – Меня нету! – Гаврош, а кто же мне ответит? – Червь, червь, заместитель мой! – Ох, хорош Гаврош! ничего не скажешь, даже: но пасаран!

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги