Читаем Москва, 1941 полностью

Прозаик Даниил Данин, ушедший вместе с писательской ротой в ополчение и чудом сумевший добраться до Москвы из-под Вязьмы, оказался в ней рано утром 16 октября. «Метро не работало – то ли “еще”, то ли “уже”. В слякотно-снежных предрассветных сумерках я пер от Киевского к Земляному валу пешком в разбитых фронтовых ботинках. …Часов в 9–10 утра пошел на Черкасский – в Гослитиздат, где были тогда редакции “Знамени” и “Красной нови”. По дороге на Маросейке побрился в пустой парикмахерской, вышел, не заплатив, и мастер не остановил меня, а уже в Гослите, доставая носовой платок, обнаружил в кармане белую салфетку из парикмахерской. Вот такая была всеотчужденность, такой лунатизм. В Гослите было пусто и все двери стояли настежь. На третьем этаже бродила по коридору женщина с толстой папкой в руках. Узнала меня, ни о чем не спрашивая, протянула тяжелую для ее рук папку, сказала, что это рукопись перевода “По ком звонит колокол”, сказала, что не может уйти, пока не препоручит кому-нибудь эту рукопись, просила меня спасти ее. Это была тихо-безумная Сабадаш – зав. редакцией “Знамени”. Я полчаса читал “Колокол”, ничего не чувствуя кроме счастья, что я в Москве. Сабадаш ушла, а я оставил рукопись в ящике какого-то стола…»

Начальник УПВОСО Иван Владимирович Ковалев возвращался к себе на Знаменку в Наркомат обороны. «На улице уже снежно, морозец, а мы в фуражках. Едем по улице, видим витрину магазина с зимними шапками, и двери настежь. Дал я деньги Коле Туровникову, чтобы купил нам, четверым, меховые шапки. Он скоро вернулся с шапками и с деньгами. Платить, говорит, некому, в магазине ни души. Пришлось вернуть шапки на место, найти милиционера, он сообщил, куда надо, про этот брошенный магазин. В дальнейшем пути на Арбат видели еще несколько брошенных магазинов с распахнутыми дверьми».

Александр Кузнецов, взяв подмышку галоши, поехал на Ярославский вокзал к отцу, который служил там в ПВО. «Мне пришлось проехать на трамвае № 32 от Семёновской площади до Комсомольской и вернуться обратно в Измайлово. Я видел разграбленные магазины, витрины с выбитыми стеклами, людей, несущих кипы различной одежды, круги колбасы на поднятых вверх руках, окорока на плечах. Ни одного милиционера или человека в форме не встретил до самой Комсомольской площади. Москвичи, рабочие заводов работали днями и ночами, а тут вдруг все вывалили на улицы. Толпа была неуправляемой…

Кондуктор из нашего трамвая кричала на остановке вагоновожатому трамвая № 3[42]:

– В Нижние Котлы не ездите, там немцы!

– А вы работаете? – спрашивала женщина-вагоновожатая.

– Пока будем! Никто ничего не знает!