Читаем Московские истории полностью

После затянувшегося обеда под водку мы снова сменили заведение: пили виски и играли в бильярд. «На бильярде», – поправил меня Валерий. Я не совсем понял почему «на». В русском языке играют на музыкальных инструментах, еще есть устойчивое выражение «играть на нервах», а вот с играми иначе: играют в игры. Хоть в хоккей, хоть в покер, хоть в игровую приставку. Бильярд – игра, значит, играют в бильярд. Но Валерий настаивал на своем варианте.

Но не важно, «в» или «на», – в конечном счете за окном стемнело, бильярдная наполнилась людьми, а кий в моих руках начал предательски чиркать по сукну. Самым правильным решением было бы закончить игру и разойтись по домам. И мы закончили игру, но вместо того, чтобы вызвать такси, зачем-то перебрались в очередное заведение.

В баре, где мы устроились, было сумрачно и на удивление немноголюдно. И музыка звучала ненавязчивая. The Doors не могут напрягать.

настолько искренне выводил Джим Моррисон, что ему хотелось верить.

Пока я слушал Моррисона, Валерий заказал пару «гиннесса», порцию фисташек и теперь нетвердой рукой шелушил орехи. Ему не повезло. Одна скорлупка оказалась пустой, вторая, напротив, – без единой трещинки. Валерий недовольно отбросил орех.

– Вот и в жизни так, – неопределенно заметил он, – то пустышка, то хрен разгрызешь. Заплатил за закуску к пиву, а получил вон – фигню.

– Закуска к пиву – это твоя Светлана? – попытался уловить аналогию я.

– Закуска к пиву – это орехи, доктор Фрейд. А Светлана – это Светлана.

– А ты не пробовал ее бросить? Жил же ты без нее как-то раньше, и ничего.

– Вот именно. – Он отхлебнул «гиннеса», хорошо отхлебнул, чуть не полкружки. – Как-то жил, и ничего. А сейчас… ты понимаешь, от чего предлагаешь мне отказаться? Представь, что ты пришел в театр. Впервые в жизни, хотя всю жизнь мечтал, но раньше не складывалось. И вот ты устраиваешься в ложе. Один звонок, второй, третий. Зал затихает. Гаснет свет. Медленно поднимается занавес, открывая сцену, на которой несколько часов будет происходить чудо… И тут тебя пихают в бок и говорят: «Пойдем отсюда. Жил же ты как-то без этого».

Он снова подцепил орешек, и на этот раз ему повезло.

– Ну и потом, она не сделала мне ничего плохого, чтобы я мог просто так вытереть ноги об нее, ее расположение, ее чувства…

– А ты уверен, что она испытывает к тебе те же чувства, что и ты?

– Я ни в чем не уверен.

Валерий уперся локтями в стойку и уронил лицо в ладони, будто собираясь заплакать. Но не заплакал.

– Конечно, я думал об этом. О Наташке, о детях. Я ведь не могу бросить семью. И ее я тоже бросить не могу. Я не смогу без нее. Без ее веры в меня, без того, что она делает для меня.

– Так ты боишься потерять ее? Или ее связи? – спросил я скорее для поддержания беседы.

Будь я потрезвее, наверное, этот вопрос прозвучал бы не так праздно. Может быть, я бы понял, что задал правильный вопрос. Может быть, Валерий услышал бы меня, и дальнейшие события пошли совсем по другому пути. Но мы были слишком пьяны, и Валерий меня не услышал, продолжил на той же ноте:

– Да, я не могу и без ее связей. Без ее клуба, наконец.

– Тебе же не нравился этот клуб, – пожурил я.

– Не «не нравился», а показался странным. Ты просто не представляешь, что это такое. Это как наркотик. Ты ждешь чего-то необыкновенного, но ничего не происходит. То есть тебе сперва кажется, что ничего не произошло. И ты разочаровываешься, потому что ожидание было ярче прихода. А потом приход, которого ты не заметил, отпускает и, – вуаля! – добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно.

Валерий допил пиво и снова запустил руку в миску с фисташками.

– И вот, – очищая орехи, продолжил он, – ты уже ищешь дозу, потому что тебе жутко хочется вернуть неоцененное ощущение.

– Я не страдаю зависимостью.

– Это потому, что ты не пробовал. Как-нибудь я обязательно возьму тебя с собой.

– Не уверен, что мне это интересно, – честно признался я.

Валерий поднял на меня тяжелый взгляд и растянул губы в уже знакомой мне, неприятной ухмылке.

– Допивай, – велел он безапелляционным тоном. – Поехали.

– Куда? – не понял я.

подсказывал из динамика Джим Моррисон, но я не придал значения словам покойного музыканта.

– Узнаешь. – Валерий уже ковырялся в телефоне, непослушными пальцами заполняя форму на Яндекс. Такси.