Просветясь в 6496 году таинством животворящего крещения, Владимир вместе с митрополитом Львом установил давать со всех своих имуществ десятину^{215} для бедных, сирот, немощных, престарелых, чужеземцев, пленных, для погребения бедных, а также для помощи тем, кто имеет многочисленное потомство, но малый достаток, у кого имущество погибло при пожаре и, наконец, для облегчения участи всех несчастных и для церквей бедных монастырей, и всем верующим в помощь и утешение, а главным образом для поддержания мест успокоения живых и мертвых. Владимир же подчинил власти и суду духовному всех архимандритов, священников, дьяконов и весь чин церковный: монахов, монахинь и тех женщин, которые приготовляют просфоры для богослужения и которые у них называются просвирнями, а равным образом и детей священников, врачей, вдов, повивальных бабок и тех, с кем случилось чудо от кого-либо из святых, или кто был отпущен на волю ради спасения чьей-либо души, наконец, отдельных служителей монастырей и больниц и тех, кто шьет одеяние монахам. Таким образом, по поводу всякой вражды и споров между названными выше лицами епископ сам как полноправный судья может произносить приговор и постановление. Если же какое-либо несогласие возникнет между мирянами и этими лицами, то дело решается общим судом.

Просвирни суть женщины уже бесплодные, у которых нет более месячных и которые пекут хлеб для священнослужения, называемый просфорой.

Епископский суд

Епископы должны также судить разводы как в среде князей, так и бояр, и всех мирян, которые содержат наложниц. Епископскому суду подлежат и случаи, когда жена не повинуется мужу, когда кто-нибудь уличен в прелюбодеянии или блуде, когда кто женится на кровной родственнице, когда один из супругов умышляет какое-либо зло против другого; они судят также ведовство, чародейство, отравление, прения, возникшие из-за ереси или блуда, или если сын будет слишком жестоко бранить и оскорблять родителей или брат — сестер. Кроме того, им надлежит карать содомитов, святотатцев, грабящих могилы, и тех, кто в целях чародейства отламывает кусочки от образов святых или от распятия, кто приведет в святой храм собаку, птицу или другое какое нечистое животное или станет употреблять их в пищу. Сверх того, они должны определять и устанавливать единицы измерения. Никто не должен удивляться, если в уже рассказанном мной найдет противоречия с этими правилами и преданиями; ведь разные установления в разных местах настолько же изменились от времени, насколько большинство их развращены и искажены из-за жадности судей до денег.

Всякий раз, как государь угощает митрополита обедом, он, в случае отсутствия своих братьев, обычно предлагает ему первое место за столом. А на поминках если он пригласит митрополита и епископов, то в начале обеда сам подает им пищу и питье, а затем назначает своего брата или какое-либо лицо княжеского достоинства, чтобы они заменяли его до конца обеда.

Церковные обряды

Я добился того, чтобы видеть их обряды, которые имеют место в торжественные дни в храмах. В оба моих посольства я ходил на праздник Успения Марии, то есть 15 августа, в главный храм в крепости^{216}, устланный до дверей в алтарь довольно крупными ветками деревьев. Там я видел государя, стоявшего с непокрытой головой, прислонившись к стене, направо от двери, в которую он вошел и которая ведет в его дворец, и опиравшегося на палку — посох, как они ее называют, наверху которого крест или закругление; перед ним некто держал в правой руке его колпак, всунув в него руку и завернув предварительно свой рукав, чтобы освободить руку и пальцы. Советники же государя стояли у столбов храма почти посредине его, на каковое место были приведены и мы. В их храмах нет стульев. Посредине храма на помосте высотой в две ступени стоял архиепископ, которого они называют митрополитом, в торжественном одеянии; на голове у него была круглая митра, украшенная сверху изображениями святых, а снизу — горностаевым мехом; он, так же как и государь, опирался на палку-посох. Их богослужебное одеяние похоже на колокол, а рукава они подворачивают, чтобы освободить руки. Его головной убор не похож на таковые наших епископов. Облачение их роскошное, так же как и у дьяконов, и даже у церковных служек.

Затем, пока другие пели, архиепископ со своими служителями стал молиться. Дьякон подал ему свитки, написанные на пергамене, из которых он сам выбрал нужные; все это время пел хор.

Потом, направившись к алтарю, он повернул, вопреки нашему обычаю, влево и вышел через малую дверь.