Здесь я говорил с королем о многом, что, как я был уверен, будет принято с благодарностью моим государем и послужит к его выгоде, ибо он только что был избран королем чешским. Я знал также, что его по праву должны избрать и королем венгерским. Тут прибыло в Краков посольство от моего господина: господин Ян Мракси для переговоров по вопросам, иные из которых я уже обсудил. Мракси был болен, и я исполнил и его поручения. В Кракове, по приезде из Москвы, нас принимали иначе, чем в первый раз, и даже весьма хорошо, так как в результате наших переговоров выявились постоянство и верная дружба наших государей.

Из Кракова мы в последний день января направились в Прагу через

Кобилагора, пять миль,

Олькуш, 1 февраля, свинцовые рудники, две мили, городок Бендзин, пять миль, немного ниже которого река Пиелца разграничивает Польшу и Силезию, силезский городок Писковице, пять миль, городок Козле, обнесенный стеной и расположенный на реке Одре, которую называют Виагром, четыре мили,

Бяла, пять миль,

городок Ниса, шесть миль, местопребывание вроцлавских епископов; здесь весьма любезно принял нас и угостил епископ Иаков,

Отмухув, 8 февраля, епископский замок, одна миля. Епископ отправился сюда вместе с нами,

Варта, три мили,

чешский город Глац, графство, две мили, 9 февраля,

Наход, пять миль,

Яромерж, тоже почти пять миль,

Быджов, четыре мили,

Нимбурк, четыре мили, город на реке Лабе.

Наконец через шесть миль далее я прибыл 13 февраля в Прагу, столицу Чешского королевства, расположенную на реке Влтаве, и нашел там своего государя, уже избранного чешским королем и приглашенного туда для коронации, на которой я и присутствовал 24 февраля. На следующий день короновалась королева.

Между тем следовавшие за мной московские послы, к которым я по долгу и ради почтения выезжал навстречу, увидев, как велики крепость и город, сказали, что это не крепость и не город, а скорее целое королевство и что приобретение его без крови — весьма великое дело.

А благочестивый и милостивый король, выслушав меня и ознакомившись с моим докладом, посовещался со мною о неотложных делах и изъявил мне благоволение за все, что я делал, а именно: как за тщательное исполнение его поручений, так и за то полезное, что я сделал сверх порученного. Собственными устами обещал он мне милость и за то, что, хотя и больной, я предложил свои услуги для исполнения возможных новых поручений и за готовность ехать, куда необходимо.

Раз всем этим я угодил королю, то и мне это было чрезвычайно приятно.

После отъезда московитского посольства мне было позволено отправиться домой.

«Мне было позволено отправиться домой»:

Герберштейн уезжает из Московии

Гравюра из издания «Известий о делах Московитских», Базель, 1556 г.

Титульный лист издания «Известий о делах Московитских», Базель, 1571 г.

ВЕРНЫЙ ПОСОЛ ДЛЯ ПОСЫЛАЮЩЕГО[11]Дипломатические документы о посольствах

Герберштейна в Русское государство

Инструкции, данные барону Герберштейну императором Максимилианом

Максимилиан, Божией милостью избранный римский цесарь. Инструкция: что от нашего имени должны сделать и исполнить наш верноподданный любезный Зигмунд фон Герберштейн и Петр Маракси, наши советники, перед Могущественнейшим князем господином Василием и прочая, великим князем русским.

Сначала они должны засвидетельствовать Его любезности нашу братскую любовь, дружбу и поздравления и пожелать Его любезности здравия, счастливого правления и долголетия, а после вручения нашей верительной грамоты объявить и поведать, что мы, по внушению и милости Господа Всемогущего, с самого начала нашего правления упорно стремились и неустанно тщились утвердить, с помощью Всемогущего, всеобщий мир и единство во всем христианском мире^{374}, поэтому нам пришлось взять на себя и перенести множество великих войн и превратностей только лишь по причине нашего желания устроить всеобщий мир, чтобы против неверных и врагов Иисуса Христа, нашего Спасителя, и Благодатной Пречистой Марии, его драгоценной матери, для отражения их мог быть установлен твердый порядок и организация.

Родовой замок Габсбургов