Читаем Москит (том II) полностью

Послеобеденное времяпрепровождение понравилось мне несравненно больше первой тренировки — чуток помедитировал, немного потянулся, поиграл в пинг-понг, орудуя ракеткой. Меня ещё и размяли неплохо, пусть и не слишком интенсивно — остальным своим подопечным в этом отношении реабилитолог уделил несравненно больше внимания. И всё бы ничего, но под конец занятия он похлопал в ладоши и объявил:

— Господа, а сейчас вышибалы!

В роли мишени определённо предстояло выступать именно мне, вот я и засомневался:

— А стоит ли с этим спешить?

Рашид Рашидович покачал головой.

— Лесных зверей боясь, не выйти на охоту! Понимаешь, да? Сегодня дашь слабину, завтра решишь не рисковать, а там и в привычку войдёт, образом действия станет. Начали!

Ну и начали — да. Погоняли меня на совесть, при этом реабилитолог контролировал ход упражнения от и до, темп нарастал постепенно, и это позволило втянуться в процесс, но вот перевести дух случая не выпало до самого конца.

И даже так я остался тренировкой доволен. Пусть поначалу ясновидение транслировало в мозг какие-то слишком уж размытые образы, будто у него оказалась сбита фокусировка и работало оно не совсем на тех частотах, но потом я приноровился, и стало проще.

Завершились реабилитационные мероприятия походом в баню и полноценным массажем, а дальше — ужин, прослушивание в комнате отдыха сводок с фронта и отбой. Нет, режим был не столь суров, до отключения света на этаже оставался ещё час с четвертью, просто я вымотался до такой степени, что едва до койки дополз.

Утром еле встал. Отчасти даже вновь себя курсантом ощутил, до того суставы ломило и мышцы тянуло. И ещё создалось ощущение, будто вчерашняя тренировка заставила организм начать работать со сверхсилой куда интенсивней прежнего, и вот так сразу тело такое её количество адекватно переварить не смогло.

Изначально я собирался отправиться в город прямо с утра, но сразу после завтрака меня взяла в оборот Федора Васильевна. Уж не знаю, приняла она к сведению рекомендации реабилитолога или руководствовалась исключительно собственными соображениями о надлежащем лечении, но в выданном мне на руки распорядке к массажу с воздействием на внутреннюю энергетику и отдельным упражнениям из курса сверхйоги добавились ещё и физиолечение, грязевые ванны и акупунктура, а в диете стали преобладать спецпродукты, способствующие искусственному насыщению организма сверхэнергией.

Пришлось бежать по врачам. Техническим оснащением армейский госпиталь существенно уступал Новинской городской больнице, видно было, что его оборудованием всерьёз занялись только после начала боевых действий, но и так за какие-то считанные часы меня залечили едва ли не до полного нестояния.

На обед я не пошёл, просто совсем уж невтерпёж стало, перехватил Василя в комнате и спросил:

— Слушай, а не в курсе, где тут пропуска на выход в город выписывают?

— Пойдём, по дороге в столовку покажу.

Я сунул в карман полученные от Городца деньги и кивнул.

— Пойдем.

Ещё и самого Василя за собой в канцелярию потянул.

— Да ты чего? Какие мне променады на костыле?!

— Ты погоди, — придержал я его. — У меня сегодня день рождения. Я сейчас за Лией, встретились бы часиков в пять где-нибудь, посидели.

— Ого! — поразился Василь, ухватил меня за руку и потряс. — С днём рождения! Поздравляю!

— Ну ты как?

— Да можно. Святое ж дело. И где встретимся?

Единственным приличным питейным заведением, которое я знал в Зимске, был ресторан «Особый почтовый», там и предложил встретиться в половине пятого, благо наш госпиталь располагался не так уж далеко от вокзала.

— Ну всё, замётано! — хлопнул меня по плечу Василь. — Буду как штык!

Я сунул ему пятёрку.

— Держи на извозчика.

— Да вот ещё! Брось!

— Бери, тебе мне ещё кофе покупать.

— А! Ну тогда ладно.

С оформлением пропусков на передвижение по городу в силу того, что наши имена отыскались в списке тех, кому разрешалось покидать территорию госпиталя, никаких сложностей не возникло, уже минут через пять я вышел за ворота, огляделся по сторонам и двинулся в сторону вокзала. По словам Городца, команду пирокинетиков на казарменном положении продержали всего несколько дней, так что, не дойдя до площади, я свернул к офицерскому общежитию пограничного корпуса.

Зимск изменился. Кое-где чернели сгоревшими кровлями дома, местами обвалились разрушенные авиабомбами стены. За время пребывания в госпитале сигналы воздушной тревоги раздавались неоднократно, на крышах дежурили наблюдатели и пожарные команды — судя по разномастной одежде, набранные преимущественно из добровольцев. Изредка на глаза попадались зенитные точки, стояли в глухих переулках броневики, а по улицам расхаживали комендантские патрули. Пока дошёл до общежития, документы проверили трижды.