Читаем Москит (том I) полностью

Руки дрожали, колени подгибались, глаза заливал солёный пот, да и в остальном самочувствие оставляло желать лучшего, а вот Звонарь — как огурчик. Ясно, что он в теньке бумажки заполнял и уколы делал, пока я на солнцепёке операторов обрабатывал, вот только на девятом витке Эпицентра кого угодно за час проймёт. Ему же — хоть бы хны.

В себя я пришёл только на тридцатом километре. До того молча сидел на заднем сиденье, отдувался, вытирал лицо носовым платком да следил за окружающей обстановкой. Раскрасневшаяся ассистентка доцента погрузилась в лёгкий транс, а вот Лизавета Наумовна выглядела лишь самую малость утомлённой. Они со Звонарём вели светскую беседу; некоторое время спустя разговор зашёл о том, что к сентябрю в институте подготовят ещё одну пару квалифицированных специалистов для сопровождения операторов-неофитов в Эпицентр, после вспомнили и обо мне.

— Завтра отъезжаем от госпиталя в половине девятого, — предупредил Макар Демидович. — Второй выезд в три. Лизавета Наумовна, вас больше беспокоить не буду, Нюра возьмёт отпуск до конца недели, мы с Петром вдвоём поработаем.

Я выдавил из себя нечто похожее на улыбку, поскольку оказанному доверию нисколько не порадовался.

Ёлки-палки! Да мне теперь смену в «отстойнике» за счастье отработать будет!

— Сейчас загляни в двадцать четвёртый кабинет, — продолжил инструктаж Звонарь. — Лизавета Наумовна, вы осмотр проводить будете?

Та покачала головой.

— Пожалуй, нет. Если изменения и проявятся, то не раньше пятницы.

— Тогда на этом всё.

Я тяжело вздохнул.

— И в чём смысл?

Удивительное дело, но Звонарь снизошёл до объяснений.

— Длительное воздействие интенсивного энергетического излучения способствует проявлению скрытых патологий, что даст возможность поставить более точный диагноз. Обо всех изменениях в самочувствии сообщай незамедлительно.

Ощущал я сейчас себя загнанной лошадью, но говорить об этом не стал, вместо этого спросил:

— Макар Демидович, а практикуется разделение внутреннего потенциала на два изолированных друг от друга заряда?

Конопатая ассистентка так удивилась, что даже из транса вывалилась.

— Кому бы это понадобилось?

Доцент Звонарь с благодушной улыбкой похлопал её по руке.

— На первоначальном этапе изучения сверхэнергии и не такие изыскания проводились, дорогая моя!

— А такие?

Макар Демидович смерил меня пристальным взглядом и подтвердил:

— И такие. Выдвигалось предположение, будто два независимых потенциала превзойдут единый, но оно оказалось ошибочным. Не припомню, чтобы кто-нибудь занимался этим последние лет десять.

Я тут же уточнил:

— А не знаете, ошибка была доказана практическим путём или дальше теоретических выкладок дело не пошло?

— Голая теория и сейчас никого ни в чём не убедит, а уж тогда и подавно! — усмехнулся доцент. — Но учебных пособий точно не существует, самое большее, на эту тему писались дипломные работы и диссертации.

— Придётся изобретать велосипед, — вздохнул я, не скрывая разочарования.

— Начни с поиска в архиве, — посоветовала Лизавета Наумовна. — Думаю, Макар Демидович не откажется составить ходатайство для получения соответствующего допуска.

Доцент поджал губы, потом кивнул.

— Да, в твоём случае такого рода практика будет небесполезна. Напомни в субботу.

На этом разговор и увял, а там и до Кордона добрались. На сей раз Максим Львович со своей помощницей провели все необходимые замеры куда быстрее утреннего обследования, а дальше я спустился в двенадцатый кабинет, забрал свои вещи и наведался в канцелярию. Ордера на заселение в общежитие медиков не получил, вместо этого мне выделили койку в помещении для отдыха дежурной смены.

Да и нормально. Один чёрт, здесь только ночевать стану.

Душ располагался на этаже, я освежился под струями тёплой воды, затем переоделся и заглянул в столовую. После утомительной поездки в Эпицентр есть не хотелось, но режим питания нарушать было нельзя, вот и поужинал. Не могу сказать, будто кусок в горло не лез, только и особого удовольствия трапеза не доставила, за исключением разве что на диво ароматного компота, сваренного из свежих ягод.

На улице я в первой попавшейся на глаза палатке купил две порции ванильного пломбира, с одной расправился на ближайшей лавочке, другой стал лакомиться уже на ходу. Возникла мысль наведаться к бывшим сослуживцам, но в расположение автомобильной части постороннего бы не пустили, так что сходил к егерям и — без толку. Не застал в казарме ни Аркашу Пасечника, ни Никиту Алтына. Мой бывший одноклассник патрулировал окрестности Эпицентра, его сослуживца и вовсе куда-то перевели.