Читаем Москау полностью

Бухая сапогами, в «палату» вошёл старый друг раненого - капитан Иоганн-Петер. Здоровый мужик почти двухметрового роста, с квадратной головой и огромными ручищами. Говорят, прежде он работал учителем в школе, преподавал физику и химию. Шутка это или нет, но брутальной внешностью капитан скорее напоминал грузчика, чем интеллигента. Не глядя на неё, ИоганнПетер стряхнул снег с фуражки. Его щёки были перевязаны женским пуховым платком, однако девушка и не подумала засмеяться. Любой солдат здесь всеми силами спасается от обморожения.

- Ты слышала новость? - спросил гауптштурмфюрер, не поднимая взгляда.

- Конечно, - ответила та. - Фельдмаршал Паулюс подписал приказ о капитуляции - вместе со всем штабом, фронт развалился. Ходячие раненые, охрана, начальство, наши медсёстры вышли сдаваться русским. Но я не могу бросить Эриха. В конце концов, русские всё равно придут сюда сами. Они прочёсывают каждое здание в Сталинграде.

Иоганн-Петер пристально рассматривал бледное, без кровинки, лицо Таннебаума.

- По-прежнему никаких изменений? - прохрипел он простуженно.

- Пауль сказал, Эрих не доживёт до третьего числа, - зябко повела плечами Грета. - Похоже, что так. Кровотечение усилилось, мозг буквально плавает в крови. Высокая температура, весь в лихорадке. Насколько я понимаю из своего опыта - это агония.

Здоровяк тяжело вздохнул. Он о чём-то задумался, потирая лоб. Умирающий открыл глаза. Он смотрел в потолок бессмысленным взглядом, по лицу блуждала улыбка.

- Знаешь, меня всегда удивляло... Почему он так безмятежно улыбается?

- Если верить Паулю, пуля погрузилась в тот участок мозга, который формирует сны, - глухо ответила Грета. - Этот кусочек свинца может стимулировать небывалые видения, и Эрих принимает их за реальность. Должно быть, ему снится что-то очень хорошее.

- Надеюсь, - буркнул Иоганн-Петер. - Например, что мы победили в этой войне.

Снаружи послышался шум моторов.

- Германские солдаты! - внезапно донеслось с улицы. - Фельдмаршал Фридрих Паулюс подписал приказ о капитуляции. Сопротивление бесполезно. Бросайте своё оружие и выходите на улицу с поднятыми руками. Советская армия гарантирует вам жизнь.

Голос выговаривал немецкие слова старательно, по-ученически, - переводчик явно был отличником в школе. Громкоговоритель на машине корёжил тон диктора, а постоянный вой ветра превращал в нечто дьявольское. Всхлипнув, Грета закрыла лицо руками.

- Тебе пора, - разразившись кашлем, прохрипел верзила. - Иначе замёрзнешь здесь. Эриху уже ничем не поможешь. Наверное, русские его даже не заберут, к чему возиться? Бросят подыхать в пустом госпитале. Выйдешь, иди прямо, в здании элеватора создан пункт для желающих сдаться в плен. Прощай. С днём рождения, моя милая, двадцать пять лет - это прекрасный возраст. Я позабочусь об Эрихе... Пожалуйста, не волнуйся.

Он заскрёб по кобуре окоченевшими пальцами.

Грета всхлипнула. С трудом запахнув шинель, она скрутила светлые волосы, прикрыла голову обрывком одеяла - и застегнула под подбородком ремешок каски. Комната качалась перед глазами - слёзы замерзали на её ресницах. Не прощаясь с Иоганном-Петером, она двинулась прочь по коридору. Ноги в солдатских ботинках, обмотанные тряпками, скользили по обледеневшему полу.

Она почти дошла до выхода, когда услышала выстрел.

Грета замедлила шаг, прислушиваясь. Спустя короткое время пистолет грохнул второй раз - коротко, вроде как поперхнулся. Через долю секунды на пол упало что-то тяжёлое. Ковыляя, как старуха, цепляясь руками за стены, Грета еле-еле добралась до двери.

Оцепенев, она встала в дверном проёме.

...Мимо госпиталя русские вели колонну пленных - жалкие остатки бывшей Шестой армии фельдмаршала Паулюса. Обмороженные, закутанные в краденые бабьи шали, с красными от мороза носами, еле передвигающие ноги, - они ничем не напоминали тех весёлых, загоревших солдат в летних мундирах с засученными рукавами, что рвались напиться воды из Волги. Это была уже не армия, а обезумевший сброд калек, нищих мародёров, готовых сдохнуть ради тепла и куска жареного мяса.

Один из русских конвоиров обернулся и посмотрел на Грету.

Молодой парень - нос картошкой, в маскхалате, автомат с круглым диском через плечо, красная звезда на шапке. Поклонившись ей в шутовском реверансе, он что-то сказал на незнакомом языке, его товарищи рассмеялись. Она разобрала только - «фроляйн».

Поднимая обе руки, Грета медленно шагнула с крыльца...