Читаем Москаль полностью

Никто не счел себя оскорбленным, все как будто ждали его появления, принимали почти как спасителя. Это было непонятно, и поэтому немного настораживало, но не отказываться же от задуманного из–за каких–то психологических миражей. Абдулла и Джовдет были все же слишком реальны, переговоры Дира Сергеевича с ними дошли до стадии, когда уже трудно повернуть назад, и в такой ситуации был хорош любой способ противодействия безумному замыслу. Дир Сергеевич, несомненно, фигляр и пустышка, но именно поэтому он и не представляет себе всего ужаса задуманной им геополитической каверзы. Ему будет казаться, что он играет в некие шахматы, и поэтому он не остановится ни перед какими ходами. Эту партию надо было рассыпать, перебить совсем другим интересом.

По правде, Александр Иванович не слишком верил в возможность возникновения устойчивого романа между «наследником» и официанткой. Ему хватило бы простого семейного скандала. В качестве «перебивающей» силы он больше рассчитывал не на флегматичную, заторможенную Наташу, но на могучую в справедливом гневе Светлану. Дир Сергеевич, как и Германия, не был способен выдержать войну на два фронта. Сразу и с Украиной, и с супругой. Майор же рассчитывал на передышку, за время которой, может быть, удастся продвинуться в деле освобождения Аскольда.

Теперь он с немалым для себя удивлением наблюдал за разворачивающимся сюжетом. И своей собеседнице он сочувствовал не больше, чем шахматной ладье, запутавшейся в сетях враждебной комбинации.

— Вы же понимаете, Александр Иванович, этого допустить нельзя.

«Этого» — значит развода.

— Это будет катастрофа. Катастрофа для всех!

Майор кивнул. Он со всем соглашался, ничего не собираясь предпринимать.

— Может быть, мне вызвать Мишу?

— Вы думаете?

— Это его отвлечет, Александр Иванович.

— Не знаю, не уверен. Это может оказаться и отрицательным катализатором.

Светлана Владимировна вдруг вся подобралась и спросила гневно:

— На что вы намекаете?!

Майор не подал виду, что удивлен такой реакцией, но про себя отметил: вот и еще один ящик с семейным скелетом. И некогда, и неохота этим заниматься. Лучше чего–нибудь наврать.

— Я боялся, что эта ситуация может травмировать мальчика. Пусть уж лучше остается в Англии.

— Пока эта ситуация травмирует меня! Вы будете что–нибудь делать?!

— Сейчас главное — вызволить Аскольда Сергеевича. А там все само собой встанет на свои места. Я уверен.

Она фыркнула:

— Этак можно прикрыть любое бездействие.

— Думаю, я не заслужил этих упреков.

— Не сердитесь и объясните — это правда?

— Что именно, Светлана Владимировна?

— Я имею в виду эту громоздкую схему всего преступления. Мне Митя рассказывал. Сговариваются хохляцкие чины и хватают беззащитного русского бизнесмена, чтобы полностью выпотрошить. И если он не отдаст всего, то о нем больше никто не услышит. И обращаться не к кому. Такой новый теперь вид бандитизма, да?

Майор пожал плечами.

— Похоже на то.

— А если в прессу, на телевидение?

— Боюсь, это не поможет.

— Почему?

— Обвинение будет слишком абстрактным, бездоказательным, такой обвинитель будет выглядеть параноиком. Нельзя и даже вредно оскорблять целое государство, особенно не имея на руках фактов. Ехидно посмеются над нами, только и всего. Реально что–то сделать можно, лишь работая по скрытым каналам.

— Так работайте!!!

Майор вежливо улыбнулся.

— Вот допьем чай, и я сразу начну.

— Не смейте на меня сердиться! И вы должны поговорить с Митей.

— О чем?!

— О разводе, дорогой, о разводе! Внушите ему мысль, что это катастрофа. Прежде всего для него.

— Я постараюсь.

Майор уже собирался встать, полагая, что неприятный разговор закончен, но вдруг понял, что собеседница считает иначе. Она потопила в чашке чая еще один крекер, потом еще один. Как будто пыталась похоронить под хлебными плитками источник какого–то неприятного сомнения.

— Что–то еще, Светлана Владимировна?

— Нет, тут что–то не так.

Майор насторожился.

Мадам Мозгалева подняла на него свои прозрачные, широко округленные глаза старой куклы:

— Не сходится.

— Прошу прощения…

— Или у этой девицы железные нервы, или она действовала под чьим–то руководством.

Майор отхлебнул деревянного чая, решив пока помалкивать.

— Что она из себя представляет? Вы ее видели, Александр Иванович?

— Вы уже спрашивали. Пару раз я ее видел, мельком. Я уже говорил: молодка как молодка. Свежая, чуть заторможенная. Кровь с молоком. Подвернулся шанс перебраться из захолустья в столицу. Не думаю, что она искренне увлеклась Диром Сергеевичем.

— Если бы вы стали утверждать обратное, я бы решила, что вся эта комбинация — ваших рук дело.

Майор грустно улыбнулся:

— Но вы же знаете, Светлана Владимировна, не так уж и важно, как начинаются такие истории, повернуться они могут как угодно.

Госпожа декан закончила загрузку своей чашки, чай начал выливаться на блюдце.

— Вам не кажется, что она зомби, а, Александр Иванович?

— Слишком, по–моему, экстравагантное предположение.

Светлана Владимировна махнула на него пухлой барской ручкой и села к столу боком.