Усевшись в кресло, Дир Сергеевич потребовал себе еще и чаю. Все же он не только радовался предстоящему приходу гостей, но и волновался. Хотя дело представлялось ему почти простым. Главное, привлечь правильных людей. Собственно, в этом и заключается роль руководителя. Единственное, что его смущало в образовавшемся раскладе обстоятельств, это имена новых партнеров. Их звали Абдулла и Джовдет. Что это? Ирония реальности или игра хитрого восточного ума? Никто, конечно, не может запретить этим господам брать псевдонимы, пускаясь в опасные предприятия, но было бы неприятно обнаружить в их поведении элемент двойной игры.

Марина Валерьевна проникла в кабинет тише собственной тени, хотя и по обычному для себя поводу. Явилась предъявлять претензии к материалу, предложенному главным редактором. Дир Сергеевич радушнейше ей улыбнулся и призывно поднял брови: мол, давайте, Марина Валерьевна, жарьте правду–матку, или что там у вас наболело в этот раз.

Она вздохнула, решаясь:

— Мы, разумеется, напечатаем это.

Явно имелась в виду «Диканька».

— Еще бы. — Главный редактор покровительственно откинулся в кресле.

— Только одно: я просила бы вас позволить мне слегка смягчить образ этой девушки, Леси.

— А что такое? — проявил искренний интерес Дир Сергеевич, медленно катапультируясь из прежней позы вперед.

Марина Валерьевна все пыталась найти в лице и голосе начальника следы хоть самого мелкого раздражения, его обаятельная улыбка ее сбивала.

— Я все же думаю, что «Диканька» и хутор рядом… Это не улица «красных фонарей».

— Получилось, что ли, очень похоже?

Она кивнула.

— А эта девушка…

— Леся, — ласково уточнил шеф.

— Да. Она выглядит просто какой–то диаволицей, демонической фигурой…

— Она выглядит ведьмой, Марина Валерьевна, панночкой.

— Пусть так.

— Именно так! Ведь Украина!

— Пусть, но все это уж слишком литература. Получился не очерк, а рассказ. А мы, вы знаете, избегаем всяческой беллетризации. Наш журнальный принцип.

— Вы хотите сказать — избегаем отсебятины?

Марина Валерьевна угрюмо потупилась:

— Я этого не говорила.

— Но сказали. И правильно сделали. Переделывайте как хотите, вот что я вам посоветую. Да–да–да. И не смотрите так затравленно, это не провокация. Объясняется все очень просто. Диканька, хутор, вообще Украина перестали меня интересовать, по крайней мере, в том смысле, в каком это изображено в этом тексте. Понятно?

Марина Валерьевна кивнула, ничего не понимая и очень по этому поводу затосковав.

Сговорчивость шефа объяснялась между тем очень просто. Он решил впредь маскировать свою особую заинтересованность в украинской теме. Пора подумать об алиби.

Как только заместительница вышла, раздался телефонный звонок.

— Света?

— Ты можешь немедленно приехать домой?!

— Нет, конечно. ерунда какая–то! Я на работе, у меня встреча.

— Тогда я скажу по–другому: ты должен немедленно явиться домой.

Она говорила каким–то особенным голосом, преувеличенно спокойным, можно даже сказать, мертвенным. За этим голосом чувствовался авторитет какого–то огромного несчастья.

— Я… послушай, но я…

— Немедленно!

— Что случилось? Что–то с Мишей?

— Скот!

Светлана Владимировна положила трубку.

Целых несколько секунд Дир Сергеевич пребывал в уверенности, что конечно же никуда не сорвется как мальчишка. До судьбоносной встречи всего сорок минут. Но вот уже он нащупывает клавишу вызова секретарши.

— Извините, ваш чай…

— Мне машину.

15

Светлана Владимировна встретила мужа в прихожей. Одной рукой она придерживала дверь, другой — прическу, еще не полностью приведенную в порядок. На ней было какое–то сногсшибательное платье, на ногах — дорогущие вечерние босоножки. Это при том, что на дворе умирал ноябрь. Сразу несколько мыслей пронеслось в голове Дира Сергеевича, и все глупые. Светлана решила его соблазнить после стольких месяцев мирного сосуществования; Светлана собралась в театр и решила взять его собой. Но на дворе не только ноябрь, но и три часа пополудни. Третья мысль была уже злая: она решила сорвать его встречу с Абдуллой и Джовдетом!

— До свидания! — собрался он развернуться и уйти.

— Входи–входи. Входи, я сказала! — По тону было ясно, что речь пойдет не о театре.

— У меня очень, очень важная встреча!

— Наташа, покажитесь, пожалуйста!

На начищенном паркетном зеркале коридора произошло перемещение теней, и из гостевой комнаты вышла высокая девушка в белом брючном костюме, с распущенными по плечам завидными волосами. Она оперлась левой рукой о косяк двери, правой себе в талию. Взгляд ее при таком освещении был неразличим, но предполагалось что–то потрясающее. Дир Сергеевич ее еще не узнал, но сильно испугался. До такой степени, что из его головы одним прыжком вылетели и Джовдет, и Абдулла.

Светлана Владимировна справилась с последней заколкой, освободила руку и тут же вооружила ее тюбиком помады. Обернулась, оценила презентацию гостьи, хищно осклабилась и начала остервенело красить губы.

— Что… — начал было Дир Сергеевич, но тут же замолк.

— Ну, — перехватила инициативу жена, — наверно, ты хочешь сказать, что это твоя дочь?