Пули без проблем прошивали деревянные стены дома, впивались в тела бандитов Брауна-старшего, кромсали старую мебель и пыльные предметы интерьера. Жалобно звякнули бутылки с дорогим алкоголем, когда несколько пуль попали в ящики. Натужно хрипел Эл младший, которому пуля пробила легкое.

Лишь Алонсо старший медленно, но верно полз вперед, сжимая в руках револьвер Хуана, которого тоже сразила меткая пуля. Глаза старика сочились яростью и в них остро застыло желание убить того, кто виновен в провале.

Лара, словно в замедленной съемке видела, как Маркус встает во весь рост и закрывает ее своим телом. Видела, как взводит курок Кровавый Ал. Видела, как расцветает карминовое пламя на конце револьвера. Она могла поклясться, что видела, как летит пуля и пробивает грудь ее друга. С глупой улыбкой Маркус сполз на пол. Бледные пальцы сложились в оскорбительный жест, который предназначался старому бандиту, на которого навалилась взбешенная девушка, кулаками выбивая из того всю свою ярость и боль.

Она не замечала, как выбиваются двери и окна. Как полицейский спецназ, орудуя прикладами автоматов, выводит из строя последних выживших бандитов. Как в дом заходит длинноволосый мужчина с острыми чертами лица и резко, но аккуратно, поднимает ее на ноги.

- Оставь его, Лара. Он предстанет перед судом, - тихо произнес мужчина, смотря в налитые кровью глаза девушки. Вздрогнув, он повернулся в сторону Алонсо Брауна и звучно проговорил. – Алонсо Браун. Вы арестованы за ограбление хранилища Британской короны, особняков Гольденгерш и де Латр, Алмазного фонда России, а также убийства и покушение на жизнь специальных агентов. Увести задержанного!

- Маркус, - жалобно протянула Лара, опускаясь на колени рядом с телом друга. – Блядь! Вставай. Ты что, сука, меня одну решил оставить? Маркус, ёб твою мать!

- Лара… - мягко произнес инспектор, положив ладонь на плечо плачущей девушки.

- Отъебись, пидарас! – рявкнула та, грубо стряхнув его руку с плеча. – Из-за вас, мудаков, он погиб. Спасая этот ебучий скипетр. Будь вы умнее, хоть на пару баллов, догадались бы, что он хотел сказать этими картами. Маркус! Не вздумай, блядь!

- Лара.

- Пошел на хуй, Вилар! Маркус. Клянусь, если ты выживешь, я перестану ругаться. Брошу пить. И напялю на себя то блядское платье, что ты мне подарил на день рождения. Слышишь? Маркус, я же, блядь, люблю тебя, идиот ты эдакий.

- Милая. Ты мне дышать не даешь, - тихо произнес Маркус, открыв глаза и прикоснувшись рукой к подруге.

- Маркус?

- Ага, - поморщился тот, расстегивая черную куртку, под которой обнаружился легкий бронежилет с застрявшей в нем пулей. – Сирил, а если бы он в голову попал?

- Мы следили, Маркус. Важно было показать Алонсо, что ты погиб.

- Так, блядь! – грозно прошептала Лара, впиваясь в плечо друга пальцами и поворачиваясь к инспектору. Ты – заткнись. А ты, чипиздик недалекий, живо говори, что за комедию ты тут устроил!

- Поэтому я и задержался, милая. Бронежилет примерить не так легко, знаешь ли.

- Ты… ты… - Лара гневно надула губы, всхлипнула, а затем плаксиво пробормотала. – Сука ты, Маркус.

- Прости, Лара. Так было нужно, - ласково ответил он, поглаживая плачущую девушку по голове. – А я и не знал, что ты плакать умеешь.

- Иди в жопу, Маркус. Сейчас ты узнаешь, как я могу отлупить одного чипиздика до полусмерти, - пробубнила она, пряча лицо у него на груди.

- Ты же не будешь лупить того, кто тебя любит? – тихо сказал он. Инспектор сделал вид, что его очень увлек изрешеченный пулями потолок. А Лара улыбнулась и прижалась губами к губам Маркуса.

- Сэр. У нас тут пьяный азиат в туалете. Кажется, он обгадился, - Сирил хмыкнул и, бросив лукавый взгляд на целующихся людей, отправился в уборную.

- Кому-то любовь, а кому-то говно, - буркнул он, переступая тела убитых бандитов Кровавого Ала.

Глава четырнадцатая. С чистого листа.

Полицейская машина остановилась на перекрестке между Таули Стрит и Тауэр Бридж Роад. Двери открылись, выпуская на прохладный воздух невысокого мужчину в легких спортивных штанах и толстовке и другого мужчину в длинном бежевом пальто.

Мужчина в толстовке достал из кармана пачку сигарет и, неловко чиркнув зажигалкой, с удовольствием затянулся. Другой, в бежевом пальто, скрестив руки на груди, что-то ему говорил. Но ветер относил их слова далеко за старушку Темзу.

- Почему ты решил нас отпустить? – хмыкнул Маркус, морщась, когда сигаретный дым попал ему в глаз.

- Я сделал свой выбор. Тебя принудили к ограблениям, Морис.

- Сирил…

- Можешь возмущаться сколько угодно. Для меня ты всегда будешь Морисом.

- Плевать. Делай, как знаешь. Я отказался от старого имени. Оно напоминало мне о тебе. Постоянно.

- Прости, - тихо ответил инспектор, затягиваясь и выпуская дым в воздух.

- Да ладно. Прошлое остается в прошлом. Я тебя, блядь, тридцать лет не видел. Тридцать лет! Понимаешь?