Читаем Мосэ полностью

- Обождите, сейчас - Хозяйка ушла в дом и вынесла две трешки, Мосэ вернул рубль сдачи, заполнил корешок квитанции, оторвал его, вручил женщине и, словно бы не желая терять время, стал подниматься вверх по лестнице, говоря на ходу хозяйке:

- Думаю, дня через два-три у вас уже будет телефон! Какой вы аппарат желаете - белый или черный?

- Белый! - выпалила хозяйка. Мосэ вытащил блокнот и записал: «Один белый аппарат».

За три дня Мосэ обошел почти весь микрорайон - приблизительно квартир пятьсот. Денег насобирал кучу, но одно только беспокоило его: из пятиста семей более четырехсот пожелали иметь белый аппарат. «Где мне взять столько белых аппаратов?» - ухмылялся Мосэ, осторожно отклеивая большие рыжие усы одного из гоголевских персонажей.

Эта история прошла без шума. Большинство жителей нового микрорайона и без того уже не обольщалось надеждой на получение телефонов. Кроме того, пять рублей не такие большие деньги, чтобы из-за них гоняться за человеком, который своими квитанциями хотя бы дней на десять принес в семью атмосферу приятного ожидания.

Сам Мосэ Ортовидзе несколько иначе смотрел на эту операцию. Он опасался, вдруг кто-нибудь узнает его в троллейбусе и примется бранить да отчитывать - стыда ведь не оберешься. Но афера с телефонами сошла ему с рук. Мосэ никто не узнал. Когда он попался по другому делу, то сам рассказал эту историю следователю. Оба много смеялись. Потом следователь, запротоколировав чистосердечное признание Мосэ, приобщил его к делу (чем в конечном счете года на два увеличил срок отсидки Мосэ), а факт добросовестного признания подследственного приписал своим особым юридическим способностям.

Да, Мосэ попался совсем по другому делу. Ко второй годовщине операции с телефонами Мосэ придумал такой плутовский ход, которым вполне могли бы гордиться самые известные аферисты мира.

Мосэ теперь мог даже не выходить из дому, ему только надо было писать коротенькие письма и отправлять их по нужным адресам. Вскоре после их отправления на имя Мосэ поступали деньги.

Вот как это происходило.

Насколько вам известно, в наших вечерних газетах печатается ежедневно что-то около сорока траурных объявлений. Родные и близкие с прискорбием извещают о смерти такого-то и такого-то, панихида состоится в такие-то и такие-то дни, вынос тела тогда-то и по такому-то адресу. Мосэ выписывал эти адреса и по каждому из них немедленно отправлял письмо. Письмо это будто бы было написано одним из тех знакомых покойного, который ничего не знает о его кончине.

Чтобы не терять время на формальности эпистолярного жанра, Мосэ пользовался следующим трафаретом: «Мой… (здесь имя и отчество покойного), как ты живешь, как твои дела? Я больше там не работаю, поругался с кассиршей. Я соскучился по тебе, будет время, загляну. Будь другом, вышли, если можешь, те пятнадцать рублей, которые ты взял у меня месяца два назад. Сам понимаешь, как туго приходится человеку, когда он без работы. У меня тут еще и жена заболела, и мне надо срочно везти ее на отдых, иначе не стал бы тебя беспокоить.

С искренним приветом твой Мосэ.

Адрес: Дзелквиана,

ул. Ниношвили, второй переулок, дом № 10».

Письмо это адресат получал в день своих похорон или, в крайнем случае, на следующий день после них.

Редко когда родные покойного скупились послать пятнадцать рублей человеку, у которого, как явствовало из письма, покойник одалживал их два месяца назад (проверить это, конечно, намного сложнее и хлопотнее, нежели взять да и послать безработному человеку, у которого вдобавок жена нуждается в санаторном лечении, его же кровные деньги).

Кому охота, чтобы из-за пятнадцати рублей поминали лихом только что преданного земле близкого человека, и Мосэ Ортовидзе ежедневно получал не менее двухсот рублей. Часто денежный перевод сопровождался запиской, в которой обязательные родственники извещали Мосэ о смерти его товарища. Мосэ не читал эти слезные послания.

Мосэ погорел ровно через месяц.

Работники почтового отделения не успевали выписывать ему уведомления о денежных переводах. И ровно месяц спустя они заподозрили неладное. С чего бы это на имя Мосэ Ортовидзе всякий день поступала изрядная сумма денег и почему именно по пятнадцать рублей в каждом переводе?

Видно, Мосэ увлекся своей затеей и не все рассчитал как надо.

Почтовое начальство поделилось своими сомнениями с соответствующими органами, и Мосэ взяли.

На суде Мосэ сидел пристыженный, понурившийся.

Закон требовал своего, и Мосэ за новую и старую провинность присудили ни много ни мало шесть лет.

На улице Ниношвили, на углу у «Пьяного базара», возле аптеки стоял человек и терпеливо держал почтовый ящик.

Человек устал.

Время от времени он попеременно давал отдохнуть рукам и тогда припирал ящик к стене животом.

Прошло в общей сложности минут пятьдесят.

Интеллигентного гражданина в берете нигде не было видно.

Наконец человек, изнемогший от ожидания, решил дать ящику осторожно сползти по стене вниз, чтобы поставить его на землю. Он медленно расслабил руки.