Читаем Морпехи против «белых волков» Гитлера полностью

– Уже сформировали. Получили два миномета, огнемет. Проводим занятия. Люди подготовлены, готовы отправиться в любой день.

– Думаю, денька через три-четыре. Ну, ладно, занимайтесь. Если понадобится помощь, звоните.

Десантная группа состояла из шестнадцати человек во главе с комиссаром отряда Николаем Слободой. Четверо минометчиков и одиннадцать бойцов «Онеги». Когда Слава умылся и снова вернулся в кабинет Маркина, там уже был Николай Слобода. Обнялись. Комиссар показал на стаканы с чаем и печенье.

– Пей чай, водка после будет.

Маркин вслух занимался подсчетами:

– Что у нас получается? Шестнадцать человек с вооружением и боеприпасами, это примерно тысяча шестьсот килограммов. Два миномета по пятьдесят килограммов плюс сто двадцать мин, каждая весом три килограмма. Получается две тонны, полная загрузка.

«Каталина», американский гидросамолет, считалась одной из лучших машин своего класса. Два надежных двигателя, три пулемета, в том числе один крупнокалиберный, достаточно места для размещения людей. На море, с ее двумя тоннами бомбовой нагрузки, она представляла существенную опасность для подводных лодок.

Набирая высоту в две-три тысячи метров, экипаж через сильные оптические приборы мог легко подловить вражескую субмарину на мелководье. Уйти от гидросамолета очень трудно. Тяжелые бомбы, взрываясь на заданной глубине, если и не попадали в цель, то мощными ударами так встряхивали субмарину, что сминали металл, вышибали клепки, контузили экипаж.

Если лодка всплывала и не получала помощи от своей авиации, то «Каталина» добивала ее максимум со второго попадания.

Но для высадки десанта во вражеском тылу гидросамолет был мало пригоден. Невысокая скорость, всего 280 километров в час, делала ее легкой добычей истребителей или зенитной артиллерии.

– Кто будет заместителем? — спросил Фатеев.

– Ты, кто же еще.

Слава солидно кивнул и пробежал список группы.

– Парфенов не полетит?

– Нет.

– А вот Коломейца зря включили. Трусоватый парень.

– У него хоть какой-то опыт есть. В отряде много новичков. Обрати внимание на сержантов Ступникова и Юркевича. Прибыли недавно, но ребята опытные.

– Ладно, познакомлюсь.

– Паша Юркевич партизанил под Ковелем. После ранения был вывезен на Большую землю для лечения. Хорошо ориентируется во вражеском тылу.

Закурили. Николай Слобода помялся и продолжил:

– Тут еще две неприятные новости. Сталинград сильно бомбили. Говорят, немцы вышли 23 августа к Волге, а город полностью разрушен. Может, брешут?

– Весь город они никак разрушить не могли, — возразил Слава Фатеев. — Шестьдесят километров в длину. Для этого всю авиацию с фронта надо собрать. У нас три четверти — мазанки да мелкие домишки. Скорее всего крупные заводы опять бомбили.

– Может быть, — пожал плечами Николай Захарович. — Уланов, командир торпедного катера, вчера в госпитале умер. Заражение крови.

На лице Фатеева мелькнуло странное выражение, и комиссар заторопился предупредить:

– Не ходи к Кате с утешениями. Ей сейчас не до тебя. На могиле так горевала, что сердце схватило. В санчасти лежит.

Пришел пилот «Каталины», шумный дядька лет тридцати в кожаной куртке с двумя орденами Красного Знамени. Поздоровался со всеми и потребовал:

– Кажите список и сколько килограммов груза повезем.

Пробежав список и, посчитав предполагаемый вес, покрутил головой.

– Так не пойдет. Лишний вес.

– У тебя же самолет на 2050 килограммов груза рассчитан. Я технические характеристики читал.

– Это верно, что рассчитан, — закурил папиросу пилот. — Но мы с полной нагрузкой никогда не летаем. Ты что, командир, первый день на Севере? Ветер как следует задует — моторы захлебываться начнут. Взлетать будем ночью, а приземляться на рассвете. Попробуй с двумя тоннами все как надо сделать. Это же не машина, а беременная корова получается. Сбавляйте с полтонны.

– Чего я сбавлю? Минометы оставить? Тогда незачем и лететь. Или людей с полдесятка сократить? Кто боеприпасы от озера понесет?

Спорили долго, пока Маркин не достал из ящика стола бутылку коньяка и без лишних слов разлил в четыре оловянные стопки. Выпили, закурили, затем летчик ткнул папиросой в сторону Фатеева:

– Я тебя узнал. В газете фотографию видел. Там статья была, как вы подводную лодку потопили.

– Не я топил. Сторожевик у нас был, так, корыто с мелкой пушкой, но он хорошо бомбу вложил. А затем Пе-2 лодку добил.

– Ну, ордена зря не дают, — сказал пилот и, меняя тему, провел по столу черту. — Двести килограммов уступаю, но триста сбавляйте. Поймите вы, расшибемся с перегрузом.

Выпили еще и сошлись на двухстах пятидесяти килограммах. Прикончив бутылку, пилот нахлобучил фуражку с «крабом» и пригрозил:

– Лично буду проверять! Ну, пока.

Решили сократить группу на одного минометчика, оставить часть консервов, хлеба, ручных гранат и запасной баллон к огнемету:

– Ну, килограммов сто пятьдесят убрали. Сто двадцать мин весят 360 килограммов. То есть каждый боец, включая тебя, Николай, кроме оружия, боеприпасов и харчей, понесет килограммов по двадцать пять мин. А минометчики вообще загнутся, каждый «самовар» полцентнера весит.