И тут же последовал ответ. Фугас весом десять килограммов врезался в борт, взрыв разметал дубовые доски, проломил палубу. Волны устремились в огромную пробоину в борту. Затем настала очередь рубки. Ее смяло, раскидало по частям, капитан Ефрем Васильевич Будько так и остался лежать, пробитый осколками, рядом с исковерканным телом рулевого.

«Касатка» тонула. Веселков скомандовал:

– Сбросить спасательные плоты и покинуть корабль.

Заряжающий протягивал ему очередной снаряд. В голове мелькнуло: надо уходить, нельзя медлить. Как и другие, Костя Веселков хотел жить. Ладно, пошлем фрицам последний привет, это займет несколько секунд. В воду уже летели измочаленные осколками пробковые плоты, а эти секунды оказались для лейтенанта Веселкова смертельными.

«Сорокапятка» звонко ударила, посылая фугас. В тот же момент палуба под ногами лейтенанта поднялась дыбом. Тело лейтенанта с оторванными ногами сбросило в воду, пушку сорвало с тумбы. Заряжающий, зажимая уши, из которых текла кровь, шагнул с борта в море, которое плескалось на уровне палубы.

Его подобрали на плот и торопливо заработали веслами, удаляясь от тонущей «Касатки». Она уходила под воду тяжелой кормой вниз. В водовороте крутились деревянные обломки, мелькнуло грузное тело капитана в неизменном кителе, затем все исчезло в огромной воронке.

С подлодки еще дважды ударила пушка, перевернула один из плотов, убив и контузив несколько человек, но времени для расправы с остальными у рыжебородого капитана не оставалось. Заплата и клепки пропускали воду, предстояло уходить надводным ходом со скоростью не более восьми узлов. Небо ясное, и встреча с русским самолетом не принесет ничего хорошего. Зенитный автомат вышел из строя, пулеметов нет, а громоздкая 88-миллиметровка не самое эффективное оружие против пикирующих бомбардировщиков.

Скорее бы наступала темнота! Но дни были еще длинные, а ночи светлые. Занятые ремонтом матросы напряженно вслушивались, кто-то молился. Рыжебородый капитан, в возрасте двадцати четырех лет, выпил со старшим офицером по несколько стаканчиков коньяка. Команде налили рома.

– Наши давно бы прислали самолеты с бомбами, — сказал старший офицер. — А русские все телятся. Может, у них самолетов не осталось?

– Может быть, — пожал плечами капитан.

Его не покидало скверное предчувствие. Чудес не бывает. Лодку наверняка ищут, и дай бог, чтобы не нашли до ночи. Обходя в очередной раз отсеки, капитан увидел плачущего акустика, семнадцатилетнего мальчика.

– Ты так испугался, Курт? Вытри слезы.

– Нет, я не боюсь, Просто жалко мать.

– Ты к ней вернешься.

Через час капитану доложили, что слышен звук приближающегося самолета.

– Поднимайте красный флаг. Ох, черт, мы не замазали свастику на верхней палубе. Срочно замазать! Людям, не занятым ремонтом, подняться наверх с автоматами.

Пикирующий бомбардировщик Пе-2 свалился на левое крыло, осмотрел подлодку. Его смутил красный флаг, но сквозь свежую краску отчетливо проступала свастика.

– Топи ее к гребаной матери, — скомандовал штурману командир экипажа.

Машина, умело уклоняясь от снарядов носовой пушки и не обращая внимания на автоматную трескотню, сбросила четыре стокилограммовые бомбы. Одна из них рванула впритирку к борту, проломив огромную дыру. Лодка быстро заполнялась водой, затем исчезла в водовороте. На поверхности плавали десяток матросов и старший офицер.

– Сбросим две оставшиеся бомбы? — спросил штурман.

– Валяй. Этих сволочей жалеть нельзя.

Две «сотки» добили почти всех выплывших, остальные тонули, скованные ледяной водой. Утром скоростной катер подобрал тело старшего офицера, кое-какие документы и другие доказательства уничтожения подводной лодки.

Глава 9

Привет, союзники!

Уничтожение вражеской подводной лодки — событие значимое даже в масштабах флота. Это не танк и не самолет. Угробить подводную гадюку, за которой числится не один потопленный корабль и сотни погибших людей, очень непросто. Тем более У-174 и ее рыжий безжалостный капитан были хорошо известны. Вырвись он из ловушки, и спустя месяц-два он снова продолжил бы свою волчью охоту.

В братскую могилу уложили два десятка десантников и моряков. Сколько-то попали в госпиталь. Еще несколько дней море выбрасывало тела погибших, в том числе хорошего парня Костю Веселкова. Под винтовочные залпы их хоронили рядом. Выросло целое кладбище.

Насчет наград на этот раз не скупились. Неизвестно, сколько орденов осело в штабе, но командир бригады морской пехоты Юшин и командир спецотряда Маркин получили ордена Красного Знамени. Капитана погибшей «Касатки» Ефрема Васильевича Будько, лейтенантов Костю Веселкова и Степана Осокина наградили посмертно орденами Красной Звезды.

Слава Фатеев получил новенький, еще редкий орден «Отечественной войны» 2-й степени. Орден был престижный, сверкал, переливался серебряными лучами и горел алой эмалью.

– Я бы с тобой поменялся, — благодушно шутил подвыпивший довольный командир отряда Маркин.

Операция сделала отряд известным. По слухам, Юшина и Маркина пригласили на прием союзники и тоже обещали награды.