Читаем Морпехи против «белых волков» Гитлера полностью

Полдесятка черных бутылок осторожно опустили в ямку, накрыли доской. Опасная штука, разобьешь случайно, живым сгоришь. А чтобы на жалюзи мотора бутылку забросить, надо танк через свой окоп пропустить. Опасно. Крутанется раз-другой на гусеницах, и обоих с землей смешает.

Три дня удерживали позиции. Танковую атаку отбила артиллерия, пехоту отсекли пулеметчики. И Антону с его ПТР нашлось дело. Подбитый чешский танк стал пятиться назад, огрызаясь пушечным огнем. Парфенов с третьего выстрела пробил слабую бортовую броню, а когда машина загорелась и стали выскакивать танкисты, взялся за винтовку и уложил одного из фрицев.

В те же дни разбил два пулемета. Видел, как от попаданий тяжелых пуль срывало со станков стволы, плющило казенники, а пластмассовые приклады разлетались на части. Помощник Саня удивлялся, а взводный торжественно сказал:

– Объявляю благодарность за меткую стрельбу. Вот, почитай газетки.

– Пожрать бы лучше организовали.

– Потерпите.

От нечего делать читал вслух газеты, где немцев били сотнями, а немецкие танки горели по всей линии фронта. На карикатурах удирали в тыл обмороженные фрицы, замотанные в тряпки. Саня бурчал:

– Газеты, значит, можно привезти, а хлеба или сала — нет.

– Забудь про сало. В Ленинграде люди тысячами от голода мрут. Слышал, что беженцы рассказывают?

– Слышал, только жрать все равно хочется.

Потом две недели выходили из окружения небольшим отрядом. Раненые не давали ускорить шаг, а тут прицепился вражеский взвод. Лейтенант оставил для прикрытия пулемет и Антона как меткого стрелка. Пулеметчики оказались так себе, лупили в белый свет, торопясь израсходовать патроны. А Парфенов, можно сказать, совершил подвиг.

Слово «снайпер» Антон, отродясь не слышал, но мишени поражал и за триста и за пятьсот метров. Взял на себя командование заслоном, приказал не суетиться и одиночными выстрелами выбил одного за другим четверых немцев. Отлежавшись и набравшись решимости, вражеский взвод снова пошел вперед, но Антон подстрелил еще двоих.

Когда догнали своих, лейтенант, выслушав Парфенова, только головой покачал.

– Медаль тебе, парень, или орден положены, только не дают их сейчас.

Позже Парфенов воевал на Мурманском направлении, был два раза ранен, из запасного полка попал в бригаду морской пехоты, а затем в отряд специального назначения «Онега». Сегодня был его первый выход на боевое задание.

Бортовой стрелок «Кондора», фельдфебель-австриец отлично знал горы, хорошо владел своим МГ-34, начиненным бронебойно-зажигательными патронами. Это он вогнал полдесятка пуль в И-16 и добил бы его, но не хватило угла поворота.

Сейчас он обустроил неплохую позицию, прикрываясь массивным валуном и клочьями сухой травы. Патронная лента была тщательно вычищена от грязи, снега и блестела разноцветными головками тяжелых пуль. Хорошая прицельная дальность, опыт и скорострельность 15 пуль в секунду. При удачном раскладе можно сразу прикончить всю группу русских. Одетые в морские бушлаты или меховые кожухи, в несуразных меховых шапках, даже без маскхалатов, они не производили впечатления опытных егерей.

Русские правильно опасались засады и рассыпались в цепь. Всех пятерых сразу не возьмешь. Но позицию для засады командир экипажа «Кондора», опытный подполковник, выбрал с умом. Путь здесь сужался, и русские невольно втянутся в расщелину, огороженную с одной стороны подтаявшим склоном, а с другой стороны уходящим далеко вверх холмом.

Правда, большинство летчиков были вооружены пистолетами (гранат тоже не было), но, кроме пулемета, имелся один автомат, да и МГ-34 при ожидаемом раскладе сможет сработать за всю команду. Но события разворачивались не совсем так, как рассчитывал подполковник.

Метров за четыреста до места засады, когда русские в узком месте поневоле сжимали цепь, они прекратили движение и укрылись за камнями и льдинами. Это были никудышные укрытия. Австриец, хороший стрелок, мог наверняка уложить двоих азиатов — камни были невелики, да и лед являлся не слишком надежной защитой.

Но тогда трое других откроют ответный огонь, и начнется перестрелка, в которой неизвестно кому повезет. Фельдфебель был заядлым охотником, и ему не понравилось, что трое из пяти красноармейцев вооружены винтовками.

Винтовка в данной ситуации — оружие серьезных и опытных солдат, которые бьют точно в цель, не торопясь. Для спецотряда русские нашли бы в своих истощенных арсеналах нужное количество автоматов, но они предпочли винтовки. А это значит, начнется не беспорядочная трескотня, а точные выстрелы трехлинеек, пробивающих тело в любом месте навылет.

О чем они совещаются? Генеральный штаб лапотных неграмотных красноармейцев… Может, все же ударить? Тогда русские замедлят ход, но прикрывать экипаж все равно оставят фельдфебеля. Дадут в помощники второго бортового стрелка, только без пулемета. Держитесь, ребята, а мы потащим к своим драгоценные кассеты кинопленки. Войну выиграют и без этих кассет, а трехлинейки рано или поздно продырявят головы обоим пулеметчикам.