Читаем Морпехи полностью

Подошел капитан Уитмер. Он возвращался с ежедневного вечернего сбора командиров, и с его лица не сходила улыбка. Поступил приказ: мы должны были покинуть Джакобабад. Приказ неожиданный, впрочем, как и приказ о высадке на этой территории. Завтра утром 101-я воздушно-десантная дивизия доставит нас на корабль — для подготовки к следующей операции в Афганистане.

Мы упаковывали свое снаряжение и боеприпасы всю ночь. Наконец-то мы отправимся «на север», «за горы».

Ура! Мы на корабле.

«Завтра День благодарения, отметьте его по своему желанию», — объявил по громкоговорителю капитан «Дубьюка».

Команда «Дубьюка» устроила нам праздничный ужин. Мы сидели за столом офицерской кают-компании, украшенным бумажными индюшками и пластмассовыми тыквами. Индюшка, картофельное пюре и подливка, клюквенный соус и яблочный пирог. На несколько часов мы сделали вид, что опять живем обычной жизнью. Сидя вокруг стола, взялись за руки и помолились за наши семьи, за тысячи других семей, впервые празднующих День благодарения с пустым стулом за столом, помолились за наших товарищей, чья бдительность позволила нам собраться сегодня и вместе разделить еду. После ужина я отправился к себе, нужно было готовиться к вылету в Афганистан.

В каюте я надел на плечи рюкзак и встал на весы. Стрелка колебалась у цифры в 365 фунтов. Вычтем вес моего тела, а это 190 фунтов. Мне придется тащить на плечах 175 фунтов. Я вспомнил исследование, читанное еще во время учебы в КПО: морские пехотинцы могут нести 50 фунтов и быть эффективными. Пятьдесят фунтов — столько весит мое оружие, или вода, или вещи. Не могу же я что-то оставить.

Закончив со сборами, я спустился в пункт тактического тылового обеспечения, чтобы послушать, как рота «Чарли» захватывает взлетно-посадочную полосу на юге Афганистана — позже она во всем мире будет известна под названием «лагерь Рино». «Рино» было кодовым названием поля, куда в октябре приземлилась на парашютах оперативно-тактическая группа «Свод»; название осталось у всех на слуху. Я постучал в закрытую дверь, меня впустили и ввели в курс дела.

— С «Пелелиу» они отправились точно по расписанию, в 17.00 по Гринвичу. Сейчас они в полете. В соответствии с графиком, — сказал он.

17.00 по Гринвичу — это 21.00 по местному времени. То есть вылетели тридцать минут назад.

Я лежал на своей койке и не мог уснуть, думая о последних новостях. Разведка рапортовала о том, что под давлением афганского Северного Альянса и частей особого назначения США Талибан вел переговоры о капитуляции в Кундузе. К сожалению, не было сказано ничего обнадеживающего о Кандагаре. Кандагар был духовным домом движения Талибан. Нашей миссией было ускорить там процесс распада Талибана. Лагерь из четырех сотен отборных бойцов был разбит к востоку от Рино, а реактивный самолет ВМФ доставил ракеты класса «земля — воздух» к военному аэродрому города Лашкар-Гах, расположенному к северу от Рино. В то же самое время генеральный консул Талибана объявил о том, что «новый фейерверк в США» придется на последнюю неделю Рамадана, в середине декабря, и американцы «будут умирать как мухи». Слыша это, я погружался в неспокойный сон.

На следующее утро наша рота отправилась на берег на катерах с воздушной подушкой.

На берегу нас ждали грузовики и восьмимильная поездка к аэродрому Пасни. Мы сидели на рюкзаках и просто болтали.

— Ну так что, сэр, у нас тут все серьезно? Похоже, наш батальон морских пехотинцев идет в сторону Афганистана. Наши родители, дома, будут читать об этом в газетах? — спросил один из моих морпехов.

Я сказал, что конечно. Это была самая дальняя десантная высадка за всю историю морской пехоты — больше 440 миль от корабля до Кандагара. Как если из Бостона отправиться в Балтимор.

Каждый километр или около того мы проезжали мимо грязных перекрестков, дороги на этих перекрестках ответвлялись от нашей и исчезали в темноте. На каждой такой развилке несли караульную службу двое пакистанских патрульных. С винтовками со скользящим затвором, они выглядели как солдаты Первой мировой. Я ежился в своем бронежилете, пытаясь хоть как-то согреться. Пустынная жара исчезала вместе с солнечными лучами, оставляя после себя лишь пронизывающий до костей холод. После получаса постоянных остановок патрулями мы увидели огни взлетно-посадочной площадки и услышали рев моторов двух «С-130». Деревья скрывали в своей листве легкие бронированные машины и «Хаммеры», накрытые камуфляжной сеткой. Мы прибыли на аэродром Пасни — это была последняя наша остановка перед Афганистаном.