Читаем Морок полностью

Ручей, протекавший немного ниже охотничьего домика, был весьма прохладен, несмотря на тридцатиградусную жару. Это не могло не порадовать упревших путников. Дёготь на удивление смывался легко, даже без мыла. Но коль в запасах гигиенических средств, мыло значилось, как элемент цивилизации и культуры, новообращённые туристы, намыливались им щедро, не экономя. Благо, запаслись им впрок.

— Да будет вам! — Олег поддал пригоршней водицы в сторону, разошедшихся мытьём, дам, — Надо же, чистюли какие! Устроили здесь баню, с ванной и душевой. Вы бы так дёгтем намазывались, как этим мылом.

— Не бурчи, Олег, пусть моются в охотку. — Вадим улыбнулся. — Погоди, брат, ещё придётся не раз им воду греть.

— Зачем?

— Зачем?! Да чтоб, головы помыть. Да, и для женских дел… Всяких.

Головной задумчиво покачал головой. Действительно, мужская неприхотливость в первобытных условиях, никоим образом не сравнится с бабьей притязательностью. Чтобы стать настоящими амазонками, надо месяцами впитывать эту среду. И этого времени бывает недостаточно, чтобы выбить штрихи цивилизации. А у них всего лишь две-три недели.

— Ванька! Я сейчас тебя убью. — Взвизгнула Наташка.

— Я лишь хотел помочь тебе в промывании труднодоступных мест.

— Будешь приставать, я твою башку в ручей окуну. Чтоб мозги промылись.

— Да, ладно, тебе…

Пока девчата, в упряжке с Климовым, занимались приготовлением обеда, Зорин с Головным прошлись вдоль ручья, на предмет какой-нибудь дичи. Сваренный, накануне, теткин плов, уйдёт в обед за милую душу. Останется хлеб, да сухпай. Последнее всегда отодвигается на чёрный день. Впрочем, лето в самом разгаре и дней голодных не намечается. Если ты охотник бывалый, подстреливай, что бежит тебе в руки. А случалось так, что ты заблудившийся новичок, тогда кормись ягодами. Не паникуй только. На кого-нибудь, авось, и выбродишь. А пока думай ясно. И используй то, что тайга даёт. При желании можно и пескарей рубашкой с ручья натаскать. Была бы воля и соображение.

Вадим ухлопал двух куропаток. Обжаренные на прутиках, дымящиеся ломтики мяса — деликатес по вечорке, но это на ужин. Потом пришёл черёд Олега. «Голова» не шибко отличался по мелким мишеням, а посему, не мудрствуя лукаво, завалил крупного бурундука, весом, примерно, килограммов на три, если не более.

— Пока, будя! — На староязычном говоре молвил Вадим.

Вообще, стало довольно приметно, он сам это увидел и осознал. Как только тайга вошла в его жизнь, он, Вадим Зорин, стал мыслить и говорить, как бывало, говорил его дедушка, таёжник до мозга костей.

«Скореча», «будя», «скидывайте», «опосля» — всё это язык издревний. Из поколения шедший в поколение, по таёжным путям-каналам. Ну, чем, не геносвязь.

— По птицам ясно! А вот твою добычу, Олежек, надо сейчас разделать! И шкурку красивую, в кустах оставить. Сам ведь, понимаешь, женщины.

Олег, опять понимающе, мотнул головой. По опыту, пусть даже не по своему, он знал. Женщины на охоте — недоразумение. Конечно, обобщать, не стоит, есть разные бабёхи. Но в большинстве своём, женский глаз на охоте видит не дичь и не промысел, а лишь красивых животных, на которых надо глазеть и слагать стихи. И боже упаси, стрелять. Такие слёзы начнутся. Доходило до истерик. А потом голодный бунт, и ни куска в рот от «красивого животного». Такая вот, борьба мнений.

В дом вошли с двумя птичьими тушками и освежёванной тушкой «чего-то», упакованной в целлофан.

— Ну, как вы тут? По выстрелам не кипишились? — Головной бросил добычу на лавку.

— Нет. — Люся приветливо улыбалась. — Вы же сами просили нас не беспокоиться. А это, что, наш ужин?

— Угу, — кратко промычал Олег. — У Николаича, ещё две куропатки.

— А у нас тоже всё готово! — Наталья приглашающе вскинула руки, указывая на стол.

Небольшой квадратный стол смог уместить на себе алиминевую кастрюлю с горой подогретого плова. Рядом соседствовала «историческая» миска с нарезанными огурцами, зелёным луком. Последнее, чем заканчивался «шведский» натюрморт, — были куриные яйца, сваренные вкрутую, опять же накануне. Горка хлеба.

— Шпроты уж не стали открывать. — Люся сдунула непослушную прядь, — это бы одолеть.

— Одолеем! — оптимистично заявил Ваня. — Просим вас к столу, господа охотники! Не побрезгуйте… Как говорится, чем бог послал!

— Ваня! — Голос Натальи звучал с укоризной. — Кончай дурачиться. Садитесь, Вадим Николаевич, всё давно готово.

— Спасибо. — Зорин про себя, усмехнулся. Девушка картинно обратилась к нему. Уважительно по имени-отчеству, тем самым давая ему бразды правления над кухонной ситуацией. Сядет он, значит все сядут. Скажет: «Погодим». Значит, будут ждать.

— Спасибо! Садитесь, ребята. Пообедаем.

Скрипнула лавка, продавливаемая весом садящихся. Сдвинулись плотнее две табуретки.

Поначалу робко, а потом и посмелее, начали нырять ложки в общаковую кастрюлю.

— Вкусно! — Ваня аппетитно хрустел огурцом, не забывая, однако, про плов.

Потом, немного погодя, прекратил есть. Будто вспомнил о чём-то. Переглянулся с мужчинами. Опять ушёл в думки. Одна Наталья не придала значения этим выкрутасам. Видно, своего парня она хорошо изучила.