Читаем Моряки полностью

Ночь с 13 на 14 вся эскадра провела в полной боевой готовности: прислуга спала у орудий и прожекторов, команда и офицеры не раздевались. Адмирал принял все предосторожности на случай внезапных минных атак, что являлось особенно важным, потому что ночь наступила темная и луна вышла только после двух часов. На рассвете 14-го числа госпитальное судно "Орел" донесло по телеграфу, что видело какой-то пароход, который быстро скрылся (потом оказалось, что это был японский разведчик — вспомогательный крейсер "Шинано-Мару", наткнувшийся случайно на наши госпитальные суда и по ним открывший всю эскадру). С этого момента характер неприятельского телеграфирования резко изменился: казалось, что поднялась тревога и отдаются приказания.

Скоро после этого командующий распорядился, чтобы разведывательный отряд присоединился к крейсерскому, так как из-за мглистого горизонта можно было ожидать внезапного появления крупных сил противника. Около 6 часов утра вспомогательный крейсер "Урал" полным ходом подошел к "Суворову" и что-то передал; затем вернулся на свое место. К 7 часам с левой стороны все больше начало разъясняться, и на "Иртыше" увидели силуэты какого-то японского крейсера (потом выяснилось, что это — "Идзуми"), который быстро скрылся. Так как до него расстояние было сравнительно не велико, то офицеры очень волновались, отчего адмирал не приказывает открывать огня.

В 8 часов с правого борта, почти на параллельном курсе, из тумана выскочил отряд крейсеров, состоявший из четырех судов ("Чин-Иен", "Матсушима", "Итсукушима" и "Хашидате"). Некоторое время он двигался с эскадрой, но понемногу прибавил ход и скрылся во мгле. Около 10 часов, тоже с правого борта, открылся другой отряд легких крейсеров ("Читозе", "Касаги", "Ниитаки" и "Отова").

По-видимому, адмирал уже считал положение настолько угрожающим, что сигналом приказал 1-му и 2-му броненосным отрядам увеличить скорость и встать в голову 3-му отряду и перестраивал главные силы в боевой порядок. Транспортам и крейсерам велено отстать и держаться несколько сзади. Справа нас охранял крейсерский отряд, а слева — один "Владимир Мономах" К 11 час. 20 мин. расстояние между нами и неприятелем было всего пять миль. В этот момент раздался выстрел с одного из наших кораблей, и за ним почти все суда открыли огонь. Но на "Суворове" появился сигнал: "снарядов не бросать", и стрельба прекратилась. Очевидно, на нашей эскадре создалось такое напряженное настроение и все так стремились скорее начать бой, что, как только услышали первый выстрел (оказавшийся случайным), приняли его за условный. Японцы увеличили ход и отошли на большое расстояние.

После этого на "Суворове" поднялся сигнал: "команда имеет время обедать" Тогда и офицеры пошли в кают-компанию и страшно торопились есть, так как каждую минуту ожидали новой тревоги. Ровно в полдень эскадра достигла высоты южной оконечности острова Цусима и легла на курс NO 23°, прямо на Владивосток. Цель казалась уже близкой, но предстояло преодолеть главное препятствие, которое оказалось роковым.

Обед в кают-компании уже окончился, и все выпили по бокалу шампанского по случаю коронования Их Величества, когда снова пробили тревогу Все мигом выбежали на палубу, готовые к бою. Оказалось, что открылись неприятельские крейсера с правой стороны, но уже не одни — при них были флотилии миноносцев.

В это время наш 1-й броненосный отряд повернул "последовательно" влево на 8 румбов, и, пройдя немного, "все вдруг" повернули на прежний курс. Должно быть, адмирал принял эту предосторожность, боясь минной атаки. Тогда неприятель быстро увеличил расстояние и опять скрылся из виду, а 1-й броненосный отряд вступил на свое место.

До 1 ч. 20 мин. дня противник не показывался, и мы оживленно делились впечатлениями о встрече с крейсерами и в то же время напряженно вглядывались в горизонт* не видно ли главных сил японцев. Скоро, действительно, в тумане стали вырисовываться очертания каких-то кораблей. Через несколько минут стало ясно, что это японские броненосцы с "Миказой" во главе, на котором адмирал Того держал флаг.

Броненосцев насчитывалось шесть, значит, все на лицо, и шли они на пересечение курса эскадры — слева направо. Подойдя ближе к нашим главным силам, повернули на юг, и тогда за ними стали появляться еще силуэты шести кораблей. Не было сомнения, что это броненосные крейсера адмирала Камимуры. Таким образом, японцы выступили против нас со всей своей мощью, и в их боевую линию вошло двенадцать кораблей.