Читаем Морфо Евгения полностью

В ней Вильям дал словесные портреты детей, Тома и Эми, мисс Мид с ее поэтическими сравнениями, хотя и не сумел охарактеризовать ни себя самого, ни Мэтти Кромптон, так что повествование велось от лица абстрактного мы, как склонны себя величать короли и ученые, и под этим мы могли подразумеваться они оба или один из них. Мисс Кромптон значительно оживила главу забытыми деталями: рассказом о дружеском соперничестве девочек, о том, как муравьи-фуражиры во время пикников утаскивали со стола кусочки пищи.

Вторую главу назвали

НАИМЕНОВАНИЕ И КАРТОГРАФИРОВАНИЕ КОЛОНИЙ

В ней подробно описывалась муравьиная жизнь:

Строители, уборщики, землекопы.

Инкубатор, спальня, кухня.

Прочие обитатели: питомцы, паразиты, хищники, гости и муравьиный скот.

Оборона города: война и вражеское вторжение.

Пленники любви: царицы, трутни, брачный полет и основание колоний.

Общественное устройство и власть: кто олицетворяет власть и принимает решения?

Вильям задумал добавить еще несколько глав с более отвлеченным содержанием. Он спорил сам с собой, решая, как их озаглавить:

ИНСТИНКТ ИЛИ РАЗУМ

ЗАМЫСЕЛ ИЛИ СЛУЧАЙНОСТЬ

ЛИЧНОСТЬ И СООБЩЕСТВО

ЧТО ЕСТЬ ЛИЧНОСТЬ?

Эти вопросы волновали его самого столь же глубоко, как вопросы о Промысле и Творце волновали Гаральда Алабастера. Он спорил сам с собой на страницах книги, но не был уверен, что стоит печатать свои размышления.

«Можно видеть, что люди, занимающиеся изучением этих интересных созданий, постоянно спорят о том, обладают те или нет, по отдельности или коллективно, чем-то, что можно назвать разумом. Хотелось бы отметить также, что отношение изучающего часто окрашено тем, во что он хотел бы верить, его отношением к Творению в целом, то есть всеобщей склонностью рассматривать всякую живую и неодушевленную вещь в свете антропоморфизма. Мы относимся к животным с точки зрения выгоды для себя; в частности, используем их как волшебные зеркала, в которых стараемся разглядеть подобие самих себя. Мы ищем в их сообществах аналогии нашим сообществам, структурам управления, языку общения. В былые времена считалось, что у муравьев и пчел есть короли, генералы и армии. Теперь наши знания расширились, и, описывая рабочих муравьев, мы употребляем слова раб, нянька, монахиня или рабочий . Те из нас, кто пришел к выводу, что насекомые не обладают ни речью, ни способностью мыслить, но одним только «инстинктом», склонны описывать их действия как действия автоматов, а их самих — как крошечные машины, которые движутся подобно колесикам заведенного часового механизма.