Читаем Мореходка полностью

Мы идём домой! Но как же медленно мы тащимся … Только завтра войдём в Датские проливы. Наш приход в Союз планируется на 28-е июня. Ах, если бы мы пришли раньше! Как хочется поскорее увидеть мою любимую Иринку! Но правда всей моей жизни на флоте подсказывала, что намеченное редко выполняется в срок. Лучшее лекарство от скуки – это работа! Начальник радиостанции оценил мой трудовой порыв и доверил почистить контакты у переключателя магнитофона: что-то последнее время тот стал барахлить. Зачистил, протёр спиртом – всё заработало как надо! Принял два циркуляра. А после обеда впервые работал самостоятельно в эфире! Начальник усадил меня за ключ (правда, я его перевёл в отключенное положение, и на нём можно было передавать, как на обычной «пиле»). Под бдительным оком начальника я вышел на связь с Ленинградом. От волнения руки у меня дрожали, и вспотел я неслабо. Но честь Училища не опозорил: сработал как надо! Начальник поздравил меня с боевым крещением! Потом я принял без ошибок английскую погоду. Дела помаленьку продвигаются!

После чая мы с начальником чинили судовую трансляцию на корме. Теперь она продержится до следующего ремонта судна. Во время ремонта заметил, что умудряюсь обычным сверлом высверливать в металле треугольные отверстия! Мистика! Вечером начальник продемонстрировал мне, как выглядит работа судового радиста без прикрас. Начальник поручил мне подсчитать сумму денег за поданные членами экипажа радиограммы. Пока я считал слова и умножал их на тариф, начальник связался по радио с Ленинградом и стал сдавать имеющиеся у нас радиограммы посредством телетайпа. Нас слышали плохо, и то и дело приходилось давать настройку и повторять каждую радиограмму по несколько раз. Два часа начальник метался как угорелый от буквопечатающего аппарата к телеграфному ключу и обратно! Так, наверное, только лошади могут носиться по ипподрому! Хотя и существует мнение, что радист – это «судовая интеллигенция», но «пашет» эта «интеллигенция» не меньше других! А иногда и больше! «Мотаю на ус» все тонкости моей будущей профессии, использую каждую возможность чему-нибудь научиться. Сегодня вечером судовое время будут переводить на один час вперёд. Теперь мы будем жить по московскому времени. Завтра придётся вставать на час раньше, но ничего – это означает, что я на один час раньше смогу увидеть мою Иринку! Скорее бы!

CXVIII.

Вот и ещё на 200 миль мы стали ближе друг к другу! Мы уже в Датских проливах. Копенгаген будем проходить скорее всего ночью. Опять мне не удастся увидеть Замок Гамлета при дневном свете! Разница судового времени с местным составляет два часа. По нашему времени скоро будет полночь, а здесь солнце ещё только-только садится. Большой рыжий шар висит над волнами и потихоньку опускается в этот тёмно-синий, искрящийся горизонт. Красивое зрелище! Но такими пейзажами хорошо любоваться в начале рейса, когда ещё свежи в памяти воспоминания о доме. А сейчас я бы всю эту красоту променял на то, чтобы быть рядом с моей Иринкой! Последние дни рейса самые мучительные. Они тянутся и тянутся. Вот и сегодняшний день был долгим и тягучим, как резина. Ничего выдающегося сегодня не произошло, если не считать известия, что после выгрузки в Выборге, мы пойдём грузиться в Ленинград! Только это и радует! В остальном же всё было серо и буднично. Утром я красил ящик трансляции на корме, потом заполнил уже осточертевшие абонементы на подписку, принял карту погоды – скукота! После чая было судовое собрание – разбирали выполнение соцобязательств. Вспоминая то время, думаешь, как же всё изменилось! Где теперь все эти партсобрания, социалистические обязательства, портреты Ленина, вымпелы «Ударник коммунистического труда»? Тогда мы и не задумывались, что можно было жить без всего этого! Наши цели были ясны, задачи определены, оставалось только трудиться и радоваться, что мы живём в Великой и Непобедимой Стране! Возвращаться в которую из заграницы всегда было радостно и волнительно. После собрания я «отловил» второго помощника и в течение получаса «выуживал» из него сведения по экономике для своего отчёта. Штурман покорно отвечал на мои вопросы, а я усердно записывал его ответы. Потом покопался ещё немного в учебнике по экономике, и ещё одна страница моего главного документа о практике была заполнена! После ужина смотрели кино. Фильм был документальный, про Китай. Мы что, похоже, все художественные уже пересмотрели? Убить время было больше нечем, и лучшим способом для этого было пораньше лечь спать. Так я и поступил.

CXIX.