Читаем Море Дирака полностью

— …В отличие от смерти успех никогда не бывает преждевременным. Следуя лучшим рекомендациям великих ученых, я взбирался по плечам могучих предшественников. Когда мое ползанье им надоело, они сбросили меня; но поскольку назад падать было некуда, так как оттуда напирала плотная волна современников, я полетел вперед, в неизвестное, где и находилось мое открытие. Мне ничего не оставалось, как подобрать его и приехать в Стокгольм за Нобелевской премией.

Михаил вызубрил эти слова по-английски и, наблюдая за королем и Сашей, видел, что говорит правильно; во всяком случае, до них доходило.

В зале засмеялись. Сначала один, потом второй, потом все. Смеялся король, хихикал Саша.

Он не понимал, почему они смеются. Ничего такого смешного он не сказал. В лучшем случае это могло вызвать улыбку.

Но они хохотали. Визитки, фраки, платья и драгоценности тряслись и вибрировали. Прямо в переднем ряду стоял Ар Хенриксен и разевал квадратную пасть с искусственными зубами.

Король поднял руку, и все успокоились. Михаил был оглушен и сначала не слышал его слов.

— …это позволяет нам без предварительного обсуждения автоматически наградить вас еще одной медалью, — уловил, наконец, он и с ужасом увидел, что ему протягивают еще одну медаль.

Дрожащими руками он взял футляр и, запинаясь, сказал по-русски:

— У меня была речь только для одной медали, но…

Саша быстро перевел, и король опять зашелся в хохоте. Зал радостно заржал. Король что-то выкрикнул, и Михаил услышал Сашин голос:

— …наградить третьей медалью!

Происходило что-то невероятное. Бесформенное, постыдное, отвратительное сновидение наяву. Михаил почувствовал, что сейчас умрет, если они не перестанут смеяться. Лица кривились и расплывались в диких гримасах.

Подольский побежал. Он ударялся о чьи-то плечи и спины, попадал в густые облака духов, путался в водорослях волос, бился в паутине накидок. Но в конце концов выбрался. Пробежав длинную анфиладу комнат, мимо расшитых золотом ливрей, он выскочил из дворца.

К нему подъехала ярко-красная машина с открытым верхом, шофер выскочил и предупредительно открыл дверцу, но Михаил обежал его и понесся, лавируя между автомобилями. Туда, вниз, прочь, скорей прочь из этого страшного места!

Вслед ему свистели, кричали, но он не оглядывался. Прочь, скорей прочь отсюда! Только на улице он немного успокоился. Нанял такси и поехал в отель. В номере было чисто и уютно. Невидимые духи гостиницы сделали свое дело и исчезли.

Михаил разделся, с ненавистью швырнул фрак на пол и повалился на постель. Его трясла мелкая дрожь. Часа два он не мог успокоиться, встал, выпил таблетку пирамидона и неожиданно для себя уснул.

Проснулся от толчков. Сквозь слипшиеся веки он увидел улыбающееся лицо Саши.

— Ну что ты, чудак? — укоризненно говорил тот. — Зачем все так к сердцу принимать? Это же была шутка чистейшей воды! Ну посмеялись малость, только и всего. Напрасно ты так…

Михаил молчал.

— Возьми свою медаль, — сказал Саша. — В общем хорошо. Ты там понравился. Молод еще, правда, но ничего… И давай собираться, мы вылетаем. Знаешь, сколько ты проспал? Двое суток…

Все время, пока они собирались, укладывали чемоданы, заказывали машину (билеты на самолет Саша уже взял), Михаил молчал. Ему было мучительно стыдно.

В Москве, как ни странно, их никто не встречал. Дул холодный, пронизывающий ветер. Пассажиры быстро разбирали багаж и разбегались по автобусам и такси. Саша пожал Михаилу руку, похлопал по плечу и тоже куда-то исчез. Михаил шел и оглядывался. Неужели никто не пришел встретить его? Он прошел огромный стеклянный зал аэровокзала, встал в очередь на стоянке такси и вновь осмотрелся. Никого…

Неужели слух о позоре уже докатился сюда? Неужели они уже все знают? А почему бы и нет? Трансляция и все такое… печать, радио, телевидение.

Опять начался вчерашний озноб, он закурил сигарету и полез в такси. После роскошных лимузинов «Волга» казалась старой и грязной. Он не смотрел по сторонам — боялся, что его увидят и узнают.

Так он приехал домой. У него был с собой ключ. Не стал звонить и осторожно вошел в квартиру…

В столовой сидели мать и Лариса. У обеих были заплаканные глаза. Они вскрикнули, бросились к нему, но тут же остановились.

— Слава богу, — сказала мать и обняла его. Руки у нее дрожали.

Лариса отвернулась к окну.

Михаил вспыхнул. Он оттолкнул мать и выбежал в переднюю. Оттуда он вернулся с чемоданчиком.

— Ну хорошо, допустим, я провалился на этом дурацком приеме, возбужденно говорил он. — Хорошо, пусть так! Но медаль-то я получил! Вот она! Все равно я Нобелевский лауреат, причем самый молодой.

Он бросил медаль на стол. Золотой кружок с изображением изобретателя динамита Альфреда Нобеля покружился на скатерти и лег.

— Я не понимаю, что это за похоронное настроение? Почему вы на меня смотрите такими мокрыми глазами? Что случилось наконец?

— Успокойся, Миша, успокойся, — твердила Лариса, сгибая медаль пополам, — успокойся, дорогой, тебе вредно волноваться.

— Боже мой, Лариса! Посмотри, что ты делаешь? Что ты делаешь с моей медалью?!