Мма Потокване отвела его к машине и открыла дверцу. Она посмотрела на доктора Моффата и его жену, стоявших у ворот, и помахала им. Они ответили тем же и пошли к дому. Затем мма Потокване повела машину назад, в сиротский приют, по дороге минуя «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд». Мастерская, пустая и забытая в темноте, не удостоилась даже взгляда своего владельца, своего создателя, когда он проезжал мимо.

Глава двенадцатая

Семейное дело

Мма Рамотсве решила отправиться в путь по утренней прохладе, хотя дорога должна была занять чуть более часа. Роза приготовила завтрак, и она поела вместе с детьми, сидя на веранде дома на Зебра-драйв. Было тихо. До семи часов, пока люди не начинали выезжать на работу, движение по дороге мимо них было несильным. Мимо дома прошло несколько человек: высокий мужчина в потертых брюках, доедавший на ходу поджаренный на огне початок кукурузы; женщина с ребенком, который был привязан к ее спине большим платком, головка ребенка покачивалась во сне. Пробежал один из соседских желтых псов, худой, недокормленный, занятый какими-то таинственными, но вполне целесообразными собачьими делами. Мма Рамотсве терпимо относилась к собакам, но ей очень не нравились вонючие желтые твари, жившие рядом. Ее будил ночью их лай — они лаяли на тени, на луну, на порывы ветра. К тому же она была уверена, что они распугивают птиц, которых она любила, не дают им залетать в ее сад. Казалось, в каждом доме, кроме ее собственного, жили собаки. Иногда эти собаки, преодолев взаимную злобу, стаей бегали по улице, преследуя автомобили и пугая велосипедистов.

Мма Рамотсве налила чай себе и Мотолели. Пусо не привык к чаю и пил теплое молоко, мма Рамотсве положила в его стакан две полные ложки сахара. Он был сладкоежкой, возможно, потому что сестра, когда растила его во дворе во Франсистауне, кормила его сладостями. Мма Рамотсве собиралась приучить мальчика к более здоровой еде, но для таких перемен потребуется терпение. Роза приготовила овсянку, которая стояла в мисках, политая сверху черной патокой, на тарелке лежала разрезанная папайя. Вот здоровый завтрак для ребенка, думала мма Рамотсве. Что бы ели эти дети, если бы остались со своим племенем? У этих людей почти не было пищи. Выкопанные из земли корешки, птичьи яйца. Но они умели охотиться, как никто, и у них бывало мясо страуса и антилопы, что городской житель редко мог себе позволить.

Мма Рамотсве вспомнила, как однажды, поехав куда-то на север, остановилась у дороги выпить чаю из фляжки. Она поставила машину на поляне у дороги, где облезлый знак обозначал точку пересечения тропика Козерога. Она думала, что она здесь одна, и удивилась, когда из-за дерева появился бушмен. На нем была маленькая кожаная набедренная повязка, в руке он держал нечто вроде кожаной сумки. Он приблизился к ней, объясняя что-то на своем странном свистящем языке. Сначала она испугалась. Хотя она была раза в два больше него, у этих людей есть стрелы и яды, к тому же они двигаются очень быстро.

Она нерешительно поднялась, готовая бросить фляжку и искать укрытия в белом фургончике, но он просто указал на свой рот. Мма Рамотсве поняла и протянула ему свою кружку, но он показал, что хочет не пить, а есть. У мма Рамотсве с собой была только пара сандвичей с яйцами, которые она отдала ему, а он жадно схватил и съел. Разделавшись с сандвичами, он облизал пальцы и ушел. Она смотрела, как он скрывается в лесу, сливаясь с ним, словно дикое существо. Ей было интересно, как показались ему на вкус сандвичи с яйцами, лучше или хуже даров Калахари — грызунов и клубней.

Дети принадлежали тому миру, но туда нет возврата. Необходимые навыки исчезли, и то, что было само собой разумеющимся, окажется необыкновенно трудным. Место детей теперь было рядом с Розой и мма Рамотсве, в доме на Зебра-драйв.

— Я собираюсь уехать на четыре-пять дней, — сообщила она детям за завтраком. — Роза позаботится о вас. Все будет в порядке.

— Хорошо, мма, — отозвалась Мотолели. — Я буду помогать ей.