Читаем Монтесума полностью

Рассмотрим сначала историко-мифологическую преамбулу Монтесумы. Она не соответствует мифу о Кецалькоатле в том виде, в каком он нам знаком. Она очень достоверна. Ничто не соответствует так месоамериканским традициям и кодексам, как это повествование о далекой прародине и о странствиях под руководством великого вождя. В этом ключе воспринимается происхождение мешиков или странствия тольтеков, которых Мишкоатль ведет с их родины, с другой стороны водной глади. Именно на эти странствия тольтеков ссылается император, поскольку именно в эту эпоху жил Кецалькоатль. Кстати сказать, о мешиках кольхуас говорится здесь как о потомках тольтеков. Нет ничего более обычного, чем история идущих за своим вождем странников, которые в какой-то определенный момент становятся домоседами и отказываются двигаться дальше. Возвращающийся к себе великий вождь мысленно связывается с восходящим светилом, которое, войдя в зенит, отправляется в обратный путь. Плохой прием, оказываемый вернувшемуся к своему народу вождю — деталь, присутствующая во многих вариантах мифа о Кецалькоатле. Отказ мешиков следовать далее за Кецалькоатлем является, возможно, выраженным в политических терминах намеком на измену жителей Мехико своему богу-покровителю в пользу Уицилопочтли. Короче говоря, Кортес не мог все это выдумать. И в путанице, которая произошла между предками мешиков и испанцами, повинны не испанцы, а мешики.

Остается щекотливый вопрос о передаче власти. Вряд ли конкистадору было нужно что-то здесь выдумывать. Он мог захватить власть; таково было его намерение, и он не скрывает этого. С самого начала он обещает в своем письме Карлу V подчинить Монтесуму испанской короне: «С верой в величие Бога, заручившись поддержкой Вашего Величества, я решил повидаться с ним, где бы он ни находился. Я вспоминаю также, что он мне предложил, при условии, что я не буду искать встречи с ним, гораздо больше, чем можно было предположить; однако я осмелюсь заверить Ваше Величество, что я найду его живым или мертвым и постараюсь во что бы то ни стало сделать его подданным Королевского Величества. Пребывая в такой решимости, я покинул Чемпоалу, которую я назвал Севильей, 16 августа». С другой стороны, для того чтобы соблюсти законный порядок, ему было достаточно выполнить предписания, относящиеся к requerimiento, то есть потребовать от индейцев подчиниться королю Испании, которому папа уступил Америку, и согласиться принять новую веру. Кортес скрупулезно следовал предписаниям.

Кортес считал вопрос о неповиновении Веласкесу решенным своим назначением в Веракрусе и надеялся, что это назначение будет санкционировано ввиду необычайного успеха его предприятия. Выражение верноподданнических чувств Монтесумой — тираном, против которого выступали его подданные, — совершенно не было обязательным. Однако оно наделяло предприятие Кортеса чертами «мирного завоевания» — формально он никогда не воевал против Тройственного Союза — и делало его более приемлемым.

Состоялось ли это подчинение уже в первый день, как об этом сообщает капитан? В тот самый роковой день 8 ноября 1519 года, девятый день месяца Кечолли — месяца, посвященного отцу Кецалькоатля, в 8-й день Ветра (Эекатль — другое имя Кецалькоатля) 1-го года Тростника (календарное имя бога)? Возможно, но маловероятно.

Это возможно, поскольку однажды Монтесума уже предлагал испанцам брать с его страны дань при том условии, что они не придут в Мехико. Кроме того, переход власти был логическим следствием излагаемого Монтесумой мифа: испанцы представлялись потомками прежних хозяев страны. И, наконец, с момента прибытия испанцев в Мехико Монтесума, конечно, имел намерение их ликвидировать, и такие слова могли усыпить их бдительность.

Вместе с тем это маловероятно, поскольку ничто не вынуждало Монтесуму сразу передавать свою власть испанцам, которые от него ничего не требовали и которые — он, очевидно, понимал это — чувствовали себя в Мехико не вполне уютно. При этом Монтесума продолжал, по-видимому, править один. Испанцы были всего лишь его гостями. В день первой встречи Монтесума, конечно, сделал намек на возвращение Кецалькоатля и сказал пришельцам, что они у себя дома: как гости и как родственники Пернатого Змея. Все это было украшено преувеличениями, представлявшими собой лишь обычные формулы вежливости. Кортес же превратил их в формальное признание подчиненности. Потому что признание подчиненности является более убедительным, если оно делается свободным человеком, а не пленником. И особенно потому, что произведенный несколькими днями позже арест Монтесумы, который Карлу V мог бы показаться задевающим королевскую честь, выглядел бы в подобном случае более нормальным.