Читаем Монтенегро полностью

– Только от смеха, – ответил Мастер. – У нас всё было в порядке, обычный день двух мужчин.

Насколько этот день был ОБЫЧНЫМ, Мастер не стал уточнять. После продолжительного купания в море Бенедикт, перебиравший до этого яства за завтраком, набросился на еду в первом же киоске. Руками, пахнущими солью, он закидывал в рот картошку фри и курятину в лепёшке и болтал без умолку. Наткнувшись на ироничный взгляд Мастера, он спохватился, сказал «Извините», прожевал и только потом продолжил свой монолог.

– Что мы будем делать? Ещё будем купаться?

– Хочешь прямо сейчас?

– Ну… Потом тоже можно?

– Можно и потом.

– Тогда потом. Я на холм хочу залезть, можно?

– Да, пошли.

И они залезли на холм и спустились с него. И сходили к гроту. Потом снова забежали в море. Потом прошёл небольшой «слепой дождик», и так чудесно было, когда вода обнимала снизу и сверху. Бенедикт залез в чистую тёплую лужу на набережной и лежал там, удивляясь, что температура воды как в душе. И забежал в душ на пляже, чтобы сравнение было полным. Сгрыз кукурузу, закусив мятным мороженым.

А потом… потом на набережную вышла ОНА. Лошадь. Та же самая, которую Бенедикт увидел в самом начале своего здесь пребывания. Парень в национальном костюме вёл под уздцы нарядную кобылку, в разукрашенной упряжи и уздечке с кистями.

– Дорого, наверное, – вслух посожалел он.

– Я не потратил на тебя все деньги, которые мне оставили, – сообщил Мастер.

– Мама считала, что эта лошадь грязная. Но она же чистая?

– Да, и очень ухоженная, насколько я могу видеть. Посмотри, какие округлые и крепкие у неё копыта, как лоснится шерсть и расчёсан хвост.

– И я не упаду с неё?

– С чего бы? На седле есть ручка, если ты вдруг боишься. Пойдём?

Дорвавшись до мечты, Беня два круга не слезал с лошадки, пока маленькая девочка, ожидавшая своей очереди, не начала капризничать.

– Давай позаботимся о девочке? – предложил Мастер. – Пусть и она порадуется. Ведь лошадь – это чудо, правда?

Беня кивнул, передумав капризничать.

Потом они пошли на детскую площадку, и Бенедикт всласть накричался и налазился в компании таких же мальчишек и девчонок. Когда родители разобрали чад и увели на поздний обед, Беня уселся на скамейку рядом с Мастером, печатавшим текст на ноутбуке, и, продемонстрировав ветку с большой жирной гусеницей, спросил:

– Старшие дети со мной играли, вы видели? А Ксюша не играла.

– Ксюша… как бы тебе объяснить. Она очень сильная и умная девочка, но как раз из-за этого почти разучилась играть. В следующий раз предложи ей сам, позаботься о ней. Или расскажи что-то интересное.

– Почему это?

– Ты мужчина. Ты должен заботиться о своих женщинах. О маме, о бабушке. О той женщине, которая рядом.

– О ком сначала?

– Знаешь, малыш, я скажу тебе странное: о СЕБЕ. Это не в плохом смысле. Не так, когда ты берёшь себе весь пирог, а остальные сидят голодными. Просто чем больше ты заботишься о себе сам, тем больше времени у мамы и у бабушки останется на них. Если ты уже аккуратно сложил свою одежду – мама охотнее почитает тебе книгу. Если ты вымылся, почистил зубы и готов спать – ты услышишь интересный рассказ о маминой экскурсии. Она лазила по горам, купалась в особенных источниках! А бабушка была в таком большом храме. Но всего этого не узнать, если болеть животом и капризничать.

Но нравоучительный тон не достигал ушей Бенедикта: у него уже был иммунитет.

– Что нужно делать, чтобы стать как Ксюша? – ошарашил он Мастера вопросом.

– Ты имеешь в виду – сильным?

– Ну да. С ней если даже не будет никто дружить – ей всё равно!

– Тогда, я думаю, твой вопрос о самодостаточности. Ксюша умеет себя занять без посторонней помощи. Это хорошее качество. Находить для себя интересное в мире. Но ей не всё равно конечно же. Она всего лишь научилась скрывать свои истинные чувства, своё разочарование и обиду. А это потому, Бенедикт, что, видимо, другие люди делали ей больно, пользуясь этой фразой – «Мы не будем с тобой дружить».

– М-м-м, – неопределённо ответил Бенедикт, поглощённый движением гусеницы на ветке. – Её надо на лошади покатать, я думаю. Ну, Ксюшу. Лошадь со всеми дружит. Я есть хочу.

Надо же – улыбнулся Мастер – это тот ребёнок, который уныло ковыряется в тарелке, уже третий раз просит есть. В отсутствие невротического постоянного одёргивания и контроля Бенедикт оказался совершенно обычным мальчиком. Прыгучим, болтливым, не слишком аккуратным, любознательным, вполне добродушным. Трусливым и осторожным – в меру: одёргивания мамы и бабушки не убили в нём вкус к исследованию окружающего мира. И это было приятным открытием. Бенедикта интересовало всё то, что и должно интересовать мальчишку в этом возрасте: гусеницы, морские жители, волны, песок, дождь и лужи, всякая неаппетитная жуть и гадость (щекочет нервы и интересно!), другие дети и конечно же настоящая живая лошадь.