Я повернулся, чтобы уйти, но меня остановила фигура, стоящая в проходе. Хотя я видел этого мужчину до этого, теперь он казался мне другим, по-настоящему зловещим, а не просто загадочным. Когда он побеспокоил меня накануне, я и не подозревал о его союзниках. Он вел себя своеобразно, но очень вежливо, и у меня не было причин сомневаться в его вменяемости. Теперь он казался не более чем злостной марионеткой безумия. Все – от его искривленной позы, которую он принял в дверном проеме, до порочных и идиотических черт лица – свидетельствовало о его странном вырождении. Не успел я отойти от него, как он взял мою дрожащую руку и притянул близко к себе. Его веки опустились, а рот растянулся в широкой ухмылке, будто он наслаждался приятным ветерком в теплый день.

Затем он сказал мне:

– Они хотят, чтобы вы были с ними, когда они вернутся. Им нужны их избранные.

Никакими словами нельзя описать то, что я почувствовал, услышав эти слова, которые могли иметь смысл лишь в кошмаре. То, что они подразумевали, было квинтэссенцией дьявольского бреда, и в это мгновение все чудеса мира вдруг обернулись ужасом.

Я пытался высвободиться из его хватки, кричал на него, чтобы он отпустил мою руку.

– Вашу руку? – он закричал в ответ, а затем стал повторять эту фразу снова и снова, смеясь так, будто окончание какой-то язвительной шутки добралось до глубин его безумия. Предавшись своему омерзительному веселью, он ослабил хватку, и я сбежал. Пока я стремительно спускался по множеству пролетов, его смех преследовал меня, отражаясь гулким эхом далеко за пределами этого темного пространства.

А этот причудливый, реверберирующий звук не покидал меня, пока я, ошеломленный, бродил в темноте, пытаясь уйти от собственных мыслей и чувств. Постепенно ужасный звук, заполняющий мой разум, начал стихать, но вскоре ему на смену пришел новый страх – шепот незнакомцев, мимо которых я проходил на улицах старого города. Неважно, как тихо они говорили или как быстро они замолкали, смущенно прокашливаясь или укоряюще глядя на меня, – их слова достигали моих ушей отрывками, которые я легко мог воспроизвести, потому что они постоянно повторяли одно и то же. Проще говоря, мое восприятие действительности исказилось. Не будь я в таком смятении, я мог бы подойти к этим людям и, прочистив горло, вежливо сказать: «Прошу прощения, но я нечаянно услышал… И, смею спросить, что именно вы имели в виду, когда сказали, что…» Но я сам узнал, что значили те слова – «как ужасно, какой бедняга», – когда вернулся в свой номер и встал перед зеркалом на стене, взявшись за голову обеими руками.

Только одна из этих рук была моей.

Другая рука принадлежала им.

* * *

Жизнь – это кошмар, который накладывает свой отпечаток, чтобы доказать, что она на самом деле реальна. А страдание от безумия одиночества кажется райским блаженством по сравнению с необычным состоянием, в котором безумство человека имитирует безумство мира. Сны переманили меня к себе, все для меня стало чепухой.

Пока я еще в силах, я должен записать, что трансформация сама по себе неограниченна. Сейчас мне трудно продолжать эту рукопись, какой бы рукой я ни писал. Эти дергающиеся щупальца не подходят для того, чтобы писать, как человек, а я теряю желание водить ручкой по бумаге. Пока я нахожусь на значительном расстоянии от города, его влияние ослабевает. В этом отношении я чувствую ужасающую свободу от признанных законов пространства и времени. В силу вступили новые законы бытия, а я могу лишь беспомощно за этим наблюдать.

В интересах других людей я принял меры предосторожности, чтобы скрыть свою личность и точное местонахождение этого ужаса, с которым ничего нельзя поделать. Кроме того, я приложил все усилия, чтобы раскрыть существование и природу этого ужаса. Как бы то ни было, и мои мотивы, и мои действия имеют здесь наименьшее значение. Они отлично известны существам, которые шепчут в высоких комнатах старого дома. Они знают, что я пишу и почему я это пишу. Возможно, они даже направляют мою ручку рукой, ставшей их продолжением. А если я когда-нибудь захочу увидеть, что находится под этими черными одеждами, то смогу быстро удовлетворить свое любопытство, просто взглянув в зеркало.

Мне нужно возвращаться в старый город, потому что теперь у меня не может быть другого дома. Но я не смогу добраться туда тем же способом, и когда я снова войду в этот мир снов, то войду через такие ворота, которые никогда не пересекал ни один человек… и никогда не пересечет.

Банка с солью

Джемма Файлз