Читаем Монстры полностью

Выходили. Пересекали небольшое шоссе и углублялись в лес. В самом начале пути следовало быть осторожными, так как лес от шоссе отделяла натянутая колючая проволока, предупреждавшая дикую и домашнюю скотину от выбегания на шоссе. Проволока была натянута беспорядочно. За давностью лет проржавела и во многих местах перепуталась с буйно разросшейся растительностью, так что различить ее было нелегко. Можно было ненароком серьезно пораниться. Так случалось. Иногда. На обнаженных ее местах там и сям виднелись клоки седоватой шерсти, клочки кожи с запекшейся кровью, а то и свежие ошметки свисающего мяса. И не всегда кожа и плоть были звериного происхождения. Прошлым летом целая компания местных ребятишек своими нежными горлышками, пришедшимися ровно на уровень провисшей ржавой проволоки, врезались в нее, поливая яркой, свежей, еще не испорченной кровью и оглашая окрестности истошными воплями весь свой обратный путь до неблизкого дома. Обошлось. Все, что надо там, зашили-починили. Остались небольшие шрамы, к вящей будущей мужской гордости и к некой небольшой женской неловкости, впрочем, вполне и полностью скрываемые крупными бусами или легкими шелковыми шарфиками и накидками, снова нынче вошедшими в моду.

Шли узкой тропинкой. Через несколько мгновений оказывались на огромной просеке, вырубленной под так и не воздвигнутую высоковольтную линию. Обставленная мощными хвойными деревьями просека выглядела как лощина, ущелье. В середине и по бокам она постепенно зарастала новыми, невинными растениями, не ведающими происходившего здесь совсем недавно ужаса уничтожения их безвестных сородичей. Новые росли бездумно и даже празднично. Тут же высыпали и бесчисленные кусты малины. Их количество намного превосходило число местных жителей, так что до конца лета и уже по осени они стояли, увешанные сморщенными и трогательно-слабыми ягодными тельцами. Да и откуда в этих краях взяться чаемой демографами многолюдности – немногие местные да понаехавшие для работы на небольшом судоремонтом заводике русские.

Так, к примеру, их шумная ватага вваливается в здешний магазин, где продавщицей чистенькая, белокожая и светлокудрая эстонская девушка – заглядение! Простые русские ребята нехитро и вроде бы, на их взгляд, незлобно и забавно заигрывают с ней. Шумят, смеются, хватают за руки, за обнаженные по-летнему и соблазнительные предплечья. Прилавки-то здесь маленькие. Неглубокие. Да и сами магазинчики небольшие. Так что компания загромождает почти все помещение. Девушка на милом и весьма свободном русском пытается выяснить, что бы они хотели приобрести. А они, известно, что хотят – водочки да немного закусочки. Они это и объясняют, по-прежнему хватая за руки и приближая к ее чистенькому личику свои дурно пахнущие рты, словно набитые позавчерашним чесноком и старыми тряпками, пропитанными какой-то смесью денатурата и бензина. Девушка морщится, но весьма деликатно, дабы не оскорбить веселящихся. Они хоть и грубоватые, но на удивление легко обижающиеся. Такая вот гремучая смесь местного русского характера. Гримаса на миловидном личике эстоночки выглядит весьма трогательно и даже очаровательно. Что только подзадоривает ребят. Из заднего помещения выглядывает крупный, мясистый, мрачный начальник-эстонец. Парни несколько осаживаются.

– Этто чтто вам наддо куппить? – осведомляется он без всякой акцентированной интонации, твердо удваивая согласные.

– Чего, папаша?

– Я не паппаша, – резонно отвечает эстонец.

– Дочка, что ли, твоя? – заходят они с другой, уже несколько опасной, чреватой скандалом, стороны.

– Эттто не тточка. Каккие проддуктты вы хоттиттте приобрестти? – настаивает эстонец.

– Какая дочка? – лукаво обращается один парень к другому. – Дочка у него дома с женой сидит.

– Вам наддо проддуктты покккупать? – не то спрашивает, не то серьезно, если не угрожающе, предупреждает, вернее, уже даже и настаивает эстонец, всем своим крупным телом вываливаясь из подсобного помещения. Парни берут знамо что и покидают неприветливую, неласковую к ним торговую точку. Да, такие истории, впрочем вполне невинные, случаются. Случаются и более неприятные – драки. Даже убийства. А где они не встречаются? Где без них в нашем непонятно как и для чего устроенном мире обходятся? Нигде. Помню, каждую субботу и воскресенье моих подростковых и юношеских дней на танцплощадках почти всех подмосковных платформ без двух-трех трупов не обходилось. Как обойтись? Никак. Жизнь такая и цена ей такая. То есть практически никакой цены. Так – пустячок.

Или вот совсем недавно, под моим окном, в тихом и мирном Беляеве в ясную морозную новогоднюю ночь из двух соседних подъездов от двух веселящихся компаний вышли покурить два похожих друг на друга молодых человека. Поприветствовали друг друга. С Новым наступившим годом поздравили. Стоят, поеживаясь в легких праздничных костюмчиках. Один другому так ненавязчиво и говорит: