– Иди домой! – приказала я. – Нечего тут мучиться!

– Не могу я тебя оставить, Танюшка! – возразила мама. – Кто тебя покормит? Кто в туалет проводит?

– Сама как-нибудь справлюсь, – скривив губы, ответила я.

– Не справишься… – печально вздохнув, покачала головой мама. – Ох, не справишься!..

И тут я вспылила:

– Хватит меня опекать! Надоело!

– Что надоело, Танюш? – испуганно прошептала мама.

– Ты надоела! – выкрикнула я прямо в ее взволнованное, бледное, сильно постаревшее за последние недели лицо. – Торчишь тут целыми днями, болтаешь глупости, мешаешь мне думать! Теперь еще и кашляешь!

– Танюшка, что с тобой? – в беспокойстве наклонилась ко мне мама.

– Не дыши на меня! – истерично выкрикнула я. – Не хватало еще, чтобы ты меня заразила!

Доктор сказал, мне нельзя кашлять, позвоночник рассыплется! А тебе плевать, даже микстуру себе не купила. Всё денежки экономишь! Эгоистка!

– Перестань на меня кричать! – заплакала мама. – Это я-то денежки экономлю? Да я последнюю рубашку сниму и тебе отдам! Кредит взяла, кучу долгов наделала, лишь бы ты ни в чем не нуждалась! Как у тебя совести-то хватает мне такое говорить?!

– Всё, отстань. Надоела, – глухо пробормотала я, почувствовав стыд.

– За что ты так жестоко со мной обращаешься? – продолжала рыдать мама. – За что меня топчешь? Давишь на меня постоянно! Всю душу вынула!

«Она устала от меня и моей беды, – подумала я. – Истомилась, истосковалась и заболела. Ей нужен отдых. Но разве заставишь ее уйти?»

Вскоре мама успокоилась и обиженным голосом спросила меня, собираюсь ли я обедать.

– Мама, прости меня, пожалуйста, – не глядя на нее, тихо сказала я.

– Так и быть, прощаю! – важно ответила мама, вытирая слезы. – Рыбку вареную будешь?

А ночью мне приснилась бабуля. Мы с ней сидели на скамеечке под старой яблоней и пили чай с молоком и медом. Над нашими головами суховато, по-августовски шуршала листва. Изредка с тихим стуком падали на траву созревшие прозрачные яблоки. Я подобрала одно из них. Его точил червь, омерзительно жирный, опьяневший от сладкого сока.

«Не обижай маму, – ласково попросила бабуля. – Она тебя очень любит».

«Я тоже ее люблю», – смутившись, призналась я.

«Любовь нужно беречь», – сказала бабуля, подливая мне чай.

Я промолчала, сжимая в ладонях червивое яблоко. К глазам подступили слезы.

«Не плачь, родная! – огорчилась за меня бабуля. – Не горюй! Всё самое страшное уже позади!»

«Я боюсь!» – прорыдала я.

«Боишься? Чего?»

«А вдруг я всю жизнь буду любить только Сашу? Вдруг не смогу его забыть? А он не придет! Он никогда не придет! Он – плохой человек, но я всё равно его люблю! Что же мне теперь делать?»

Бабуля лукаво взглянула на меня и весело рассмеялась.

«Почему ты смеешься?!» – обиженно воскликнула я.

«Смешная ты девчонка, Танечка моя!» – широко улыбаясь, проговорила бабуля, и голос у нее был добрый…

И тут я проснулась, так и не дождавшись ответа на самый важный вопрос.

Нужно было как-то продолжать жить. Пытаясь покончить с прошлым, я удалила все свои странички в соцсетях. Напоследок прошлась по Сашиным страницам и обнаружила, что рядом с ним появилась новая девушка. Маленькая, невзрачная, зато разодетая по последнему слову моды. Не из нашей школы. Смотрит на него с обожанием. А он на всех фотках небрежно обнимает ее с таким видом, будто делает ей большое одолжение. Нарцисс.

Маникюрные ножницы перекочевали из-под моей подушки в мамину сумку. Я передумала причинять себе боль и решила попробовать сыграть в оптимиста. Поначалу моя бравада была столь неубедительной, что не обманывала даже мою легковерную маму. Но я надеялась со временем вжиться в новую роль: широко улыбалась всем и каждому, следила за тем, чтобы у меня всегда было жизнерадостное выражение лица и даже осмеливалась шутить. В наушниках у меня звучала композиция Good Luck моего любимого Washed Out. Эта музыка словно омывала меня теплой, пронизанной солнечным светом водой и придавала новые силы. Я знала, что процесс выздоровления будет очень долгим, но чувствовала, что первый маленький шажок навстречу новой жизни уже сделан, и это наполняло мое сердце тихой и робкой надеждой…

А сегодня мне приснился Шварценеггер. Пересмотреть, что ли, первого «Терминатора»?

<p><emphasis>День 29</emphasis></p>

До моей выписки из больницы оставались считаные дни, и меня окончательно перевели в общую четырехместную палату. К тому времени я научилась самостоятельно забираться в коляску, разъезжать в ней где хочется и перебираться из нее обратно в кровать, а также менять себе памперсы, одеваться без посторонней помощи и ползать на руках. Я пока еще не решила, ради чего мне жить в изломанном теле инвалида, но уже начала деятельно приспосабливаться к новым обстоятельствам.