Читаем Молот ведьм полностью

Старое здание филологического факультета располагалось у северо-восточной оконечности Васильевского острова: трехэтажный грязно-желтый фасад, посеревшие от грязи колонны, огромные стрельчатые окна и мертвые каменные музы на треугольном фронтоне, уставившие пустые глазницы в сторону холодной Невы. Соседние серые здания непочтительно стискивали факультет с двух сторон. Почти двести лет назад тут была Академия наук, и здешние стены помнили титанов мысли и духа прошлых столетий: Державина, Крылова, Карамзина. Да и само здание словно было построено для гигантов, которым не ровня современные люди: высокие потолки узких сумрачных коридоров, тяжелые деревянные двери в два человеческих роста, огромные, гулкие лестничные колодцы от чердака до подвала, вдоль стен которых вились широкие железные лестницы с коваными перилами. Сейчас, во время каникул, здесь было пустынно и тихо: я не увидел ни одного человека, пока поднимался на второй этаж, шел в полумраке мимо закрытых аудиторий, а потом, обойдя широкий лестничный пролет, оказался в полукруглом коридоре, куда выходили двери кафедр. Меня окружали лишь тени от тусклых ламп и сероватого света из окон, и звуки: далекие голоса, эхо чьих-то шагов, одинокий скрип мела, звук журчащей воды откуда-то снизу, шелест страниц и старческий кашель.

Обычно я располагался на кафедре зарубежной литературы. Сейчас здесь была только одна женщина, дама утонченной наружности, кандидат и доцент, специализирующаяся на античной литературе. Когда я вошел, она уже намотала вокруг тощей шеи розовый шарфик и застегивала голубое пальто, собираясь домой.

— Вам ключ оставить? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Вот, решил поработать немного, нужно кое с чем разобраться.

Я вытащил из портфеля бумаги, шлепнул их на свободный стол и уселся, делая вид, что готовлюсь приняться за дело.

— Ну, тогда желаю удачи!

Античная дама кисло улыбнулась, кивнула сиреневыми кудряшками и вышла за дверь. Я подождал, пока стихнет стук каблуков по каменным плитам, встал и осмотрелся.

Встречаться с Лолитой на кафедре мне не хотелось. Я все еще думал, что мы просто поговорим, но уже начинал сомневаться, что разговор не выйдет за рамки, которые не хотелось бы переходить в кабинете, набитом бумагами, чужими вещами, уставленном шкафами с застекленными дверцами, и — что самое главное — двери которого выходили в коридор, соединявший два крыла здания. Того и гляди, пройдет кто-то мимо. Нет, мне нужно было другое место, тихое и уединенное.

Помните, я говорил, что мне везет? Моя полоса удач началась с момента, когда я заметил на одном из столов забытый кем-то ключ. На деревянной бирке виднелся подписанный фломастером, поблекший от времени номер: 13.

Я оставил на кафедре портфель и верхнюю одежду, взял с собой найденный ключ, аккуратно запер дверь, дошел до одной из металлических лестниц и стал спускаться по ней вниз, на первый этаж.

Тринадцатая аудитория находилась в самом конце длинного темного коридора, как раз там, где он упирался в стену с замурованным окном — кирпичную кладку обрамляла ветхая деревянная рама. Тусклый свет редких ламп нервно мерцал, превращая кромешную тьму в призрачный полумрак. Было тихо, только из туалета доносилось звонкое и какое-то потустороннее журчание, словно пел погребальную песню один из подземных ручьев, питающих Стикс. Я быстро прошел мимо чернеющего могильной тьмой входа в сортир, откуда тянуло холодом и слышался шум воды, миновал еще пару закрытых кабинетов и вставил ключ в замочную скважину толстой деревянной двери.

Аудитория была похожа на камеру в крепостном каземате: небольшое помещение с низким сводчатым потолком и толстыми, крашеными в казенный зеленый цвет стенами, вмещавшее десяток учебных столов и притиснутую в угол старомодную, скрипучую кафедру из темного дерева. Два невысоких окна с толстыми решетками выходили во двор факультета и были расположены так низко, что, если бы случайный прохожий решился в них заглянуть, ему пришлось бы согнуться чуть ли не пополам, да еще и протиснуться в угол между стеной основного корпуса и полукруглой пристройкой. В одно из окон было видно только растрескавшееся и осевшее в землю подножие заплесневевшей стены, а в другое я различил сквозь туманную морось колеса моей машины, припаркованной во дворе рядом с большим мусорным контейнером, в который свешивался с третьего этажа, где шел ремонт, широкий рукав из тусклого пластика, похожий на гигантский использованный презерватив.

Я прошелся по деревянному полу из истоптанных широких досок, провел пальцем по древней кафедре, сел, достал телефон и написал короткое сообщение, всего из трех символов.

«№ 13».

Стрелки часов показывали половину восьмого.

Ровно в восемь в коридоре зазвучали шаги: демонстративно громкий, напористый стук каблуков, как будто идущий всеми силами старался убедить себя в том, что является хозяином положения и ничего не боится. Как истерический смех, маскирующий ужас.