Они ели жадно, молча, потом вскрыли жестянки с синтепивом. Слабый свет падал на потрепанную группу, когда они сидели со стаканами и обсуждали последние межпланетные сплетни: о судах, считающихся пропавшими, о рекордном перелете на Меркурий, о недавнем финансовом пиратстве Компании на Юпитере.

Джон Норт слушал в этот вечер с чувством серой бесполезности. Ком горечи стоял в горле. Ему захотелось выйти на улицу, побыть одному.

Он распахнул дверь и тотчас же остановился. За дверью стояла девушка в нарядном белом платье из синтешелка, только что собиравшаяся постучать.

Она чуть слышно вскрикнула от удивления:

— Вы меня испугали…

Норт окинул ее взглядом. Она была молода, высока ростом, с легкой неуклюжестью незрелости, которая почему-то была прелестной. Он увидел темные волосы, ясные карие глаза, приоткрытые красные губы.

— Здесь ли живут эти люди? — серьезно спросила она, достав блокнот и читая по списку. — Майкл Коннор, Джон Норт…

— Да, это наша резиденция, — иронически ответил Норт. — Чему мы обязаны честью вашего посещения?

Он подумал, что понимает теперь. Это была представительница одного из благотворительных обществ, которые пытались время от времени подать их маленькой группе жалкую милостыню.

Милостыню тем, кто проложил пути через биллионы миль пространства, тем, кто открывал миры!

Клад на Обероне

Девушка, казалось, почувствовала враждебность Норта, и в ее поведении появилась какая-то неловкость.

— Меня зовут Алина Лоурел, — сказала она неуверенно.

— А меня Джон Норт, — сухо ответил он. — Что вам, собственно, нужно от нас? Я сейчас ухожу…

Коннор, всегда неукротимо любезный, подошел, чтобы загладить его поведение:

— Стыдно, Джонни, разве так встречают самое очаровательное видение, когда-либо посещавшее эту пыльную нору? — Ирландец сделал великолепный жест. — Войдите, мисс, и не обращайте внимания на этого парня.

Алина Лоурел нерешительно вошла. Легкая неуклюжесть ее высокой тонкой фигуры делала ее даже еще моложе, чем показалось Норту сначала.

В ее глазах мелькнуло огорчение, когда она оглядела пыльный чердак, оборванных пожилых людей, вставших из-за стола. Потом она в упор посмотрела в лицо Коннора.

— Вы Майкл Коннор, да? — быстро спросила она. — Я так и думала. Отец рассказывал мне о вас.

Коннор озадаченно поскреб свою лысую голову:

— Ваш отец, мисс?

— Его звали Торн Лоурел, — пояснила она. — Вы помните?

— Ну, конечно! — вскричал Коннор. — Он был главным штурманом у Керью еще на старой «Грёзе пространства».

— Верно, я тоже помню, — кивнул Уайти Джонс. — Высокий спокойный человек. Погодите, он, кажется, погиб где-то около Урана?

Алина серьезно кивнула:

— Да, я была тогда маленькой.

— Дочь Торна Лоурела! — воскликнул Коннор. — Ну, тогда вы одна из наших! Хансен, дай стул да оботри пыль с него.

Норт увидел, что его товарищи потянулись к девушке, и его первоначальная враждебность растаяла.

— Извините мою грубость, — сказал он ей. — Я думал…

— Вы думали, что я чужая, — ответила Алина с серьезной улыбкой.

Коннор представил ей остальных одного за другим, и они почти робко кивали девушке, внешность которой так не вязалась с этой компанией.

— Ты забыл меня! — раздался пронзительный оскорбленный протест Питерса.

Коннор широко улыбнулся:

— Старый бродяга в кресле на колесах — это все, что осталось от Джезона Питерса, старшего по циклотронам у Джонсона.

— У Джонсона? Горхэма Джонсона? — недоверчиво переспросила девушка. — Вы летали с ним?

— Вот именно, молодая леди, — гордо пропищал старик. — И никто больше на Земле не может сказать этого. Я последний из всех.

Глаза у Алины сияли:

— Ну, так я знаю всех вас по имени. Вы… вы сама история!

— Я вспоминаю теперь вашего отца, — сказал Уайти Джонс своим низким голосом. — Он умер на Уране от повреждений, которые получил, когда пытался найти залежи левиума на спутнике этой планеты — Обероне.

— Да, я тоже помню его, — согласился Коннор. — Он был только одним из множества замечательных людей, лишившихся жизни из-за этого лживого мифа о левиуме на спутнике Урана — Обероне, прозванном Громовой Луной.

— Этот левиум не миф, — возразила Алина спокойно. — Отец нашел его.

Они изумленно посмотрели на нее. Норт выразил общее недоверие, сказав:

— Но будь это так, об этом гремел бы весь мир! Такие залежи левиума, как о них рассказывали, стоят баснословно дорого! Вы хотите сказать, что ваш отец привез его тайно…

Алина покачала темноволосой головой.

— Нет, отец не привозил левиума с Оберона. Он едва вернулся сам умирающим. Но он нашел там залежь левиума. Я знаю это.

Она сунула руку в сумочку и достала листок пожелтевшей от времени бумаги, который осторожно развернула.

— Отец написал это перед смертью, — сказала она. — Он отдал записку моей матери. Она умерла недавно.

Норт прочел вслух несколько неразборчивых строк прыгающего почерка: