– Эта не сделает. – Шеф свернул карту и отложил в сторону. – Но идея карты может сделать. Нам нужно знать более важные вещи. Поймите: если бы мы в тот день не знали, где Риколл, нас бы отрезали, окружили и уничтожили. Когда мы отправлялись в Беверли, я знал направление, но никогда бы не отыскал собор, если бы у нас не было проводника, знающего дороги. А Бридлингтон и человека, который вывез нас морем из западни, я нашел только потому, что уже бывал там.

– Понимаете, о чем я говорю? Мы многое знаем, но все наши знания зависят от людей. Ни один человек не знает всего, что нам нужно. А такая карта должна быть собранием знаний многих людей. Если бы у нас была карта, мы могли бы находить дорогу в места, где еще не бывали. Могли бы определять направления и дальности.

– Ну, ладно, у нас будет знающая карта, – сказал Бранд. – А теперь говори о богатстве.

– У нас есть и другая ценность, – сказал Шеф. – И ее мы получили не от христиан. Торвин расскажет вам. Я сам добыл ее. У Мунина, ворона Отина. Получил ценой боли. Покажи им, Торвин.

Торвин извлек из-за пазухи тонкую квадратную пластинку. На ней была надпись мелкими рунами, линии вырезаны ножом и потом заполнены красной краской.

– Это загадка. Тот, кто ее отгадает, отыщет сокровища Редвальда, короля восточных англов. Именно их прошлой осенью искал Айвар. Но тайна умерла вместе с королем Эдмундом.

– Королевское сокровище, – сказал Бранд. – Да, это кое-чего может стоить. Но сначала нужно решить загадку.

– А вот это поможет карта, – твердо сказал Шеф. – Если мы запишем все, что узнаем, в конце у нас получатся все детали головоломки, и мы их сложим и решим загадку. Но если не запишем, когда найдем последний кусочек, забудем о первых.

– И еще одно. – Шеф пытался выразить в словах то, что возникло у него в сознании, какое-то воспоминание, может быть, о том, как он смотрит вниз с большой высоты – на землю, смотрит так, как не смотрел ни один человек. – Вот эта карта. Здесь вот какая идея. Мы словно смотрим на наш мир сверху. Все расстилается под нами. Так видит мир орел. Вот это способ узнавать новое.

Наступившее молчание нарушил капитан Гутмунд.

– Но прежде чем мы все это увидим, нужно решить, куда мы двинемся отсюда.

– Еще важнее решить, – сказал Бранд, – кто ведет эту армию и по какому закону. Пока мы были в Великой Армии, мы жили по старому hermanna log – по закону наших предков, закону воинов. Но Айвар Бескостный нарушил этот закон, и у меня нет желания возвращаться к нему. Я знаю, что не все в этой армии носят подвески. – Он со значением взглянул на Шефа и Гутмунда. – Мы должны согласиться, что будем жить по новому закону. Vegmanna log я бы назвал его. Закон Пути. Но для этого нужно на общем собрании армии решить, кому мы дадим власть устанавливать этот закон.

Пока все занялись обсуждением этого, Шеф, как часто бывало, отвлекся от немедленно развернувшегося спора. Он знал, что теперь должна делать армия. Уходить из Нортумбрии подальше от Рагнарсонов, пересечь округа Бургреда, сильного короля Марки, как можно быстрее. Укрепиться в лишенном короля королевстве восточных англов, в обмен на защиту населения собирать дань. Защиту от королей, от аббатов и епископов. И за короткое время дань это даже Бранда удовлетворит.

А он тем временем поработает над картой. И над загадкой. И прежде всего, если армия Пути собирается защищать население от хищников, он должен дать ей новое оружие. Новые машины.

Он мысленно начал чертить линии новой катапульты, а в это время развернулся спор о том, что армии нужны наследственные ярлы.

Это Сигварт, его отец, чей экипаж присоединился к уходящей из Йорка колонне в самый последний момент. Он хотел бы, чтобы Сигварт остался в городе. Или хоть его сын с лошадиными зубами Хьорварт. Но, может, им не обязательно встречаться. Может, армия не примет этот закон о ярлах.

Шеф снова принялся размышлять, чем заменить медлительный и неуклюжий противовес. Пальцы его зудели от желания взяться за молот.

8

Четыре недели спустя зуд в пальцах Шефа утих. Шеф стоял снаружи временного лагеря, в котором армия Пути проводила зиму, рядом с катапультой. Но эту машину римляне не узнали бы.

– Ниже, – кричал он расчету из восьми человек.

Длинная балка со скрипом опустилась к его ждущим рукам, десятифунтовый камень лежал в кожаной праще, подвешенной на двух крючках, одном неподвижном, другом свободном.

– Приготовиться! – Восемь крепких викингов взялись за другой конец рычага катапульты, впряглись в веревки и приготовились тянуть. Шеф почувствовал, как рычаг – это были шестнадцать футов корабельной мачты, спиленной на уровне палубы, – напрягся, почувствовал, как начинает приподниматься над влажной почвой.

– Тяните! – Викинги потянули, как один, каждый из них вкладывал весь свой вес и силу спины, движения у них удивительно координированы, как и при гребле тяжелыми веслами на атлантической волне. Короткое плечо катапульты резко пошло вниз. Длинное взлетело вверх. Праща развернулась с неожиданной силой, достигла точки, где свободный крюк выскочил из кольца, и распрямилась.