– И сейчас высадилось десять тысяч воинов. Тяжеловооруженные всадники франков. Их ведет король Карл. И на плащах у них крест. Они говорят, что пришли восстановить церковь в Англии и прогнать язычников.

– Язычники! Сто лет мы сражались с язычниками, мы, англичане! И ежегодно посылали в Рим лепту святого Петра, как знак нашей верности. Я сам... – Альфред негодующе возвысил голос, – я сам был послан отцом к предыдущему папе, доброму папе Льву, когда был ребенком. И папа сделал меня консулом Рима. Но никогда взамен нам не присылали ни одного человека, ни один корабль, ни один серебряный пенни. Но теперь опасность грозит церковным землям, и папа Николай шлет армию.

– Но эта армия против язычников. Против нас. Может, не против тебя, – сказал Шеф.

Лицо Альфреда вспыхнуло.

– Ты забыл. Даниэль, мой епископ, отлучил меня от церкви. Вестники сообщают, что крестоносцы, эти воины, носящие крест, всюду провозглашают, что в Вессексе нет короля, и требуют подчинения королю Карлу. Пока этого не будет, они собираются грабить все округа. Они пришли воевать с язычниками. Но грабят и убивают только христиан.

– Что, по-твоему, мы должны сделать? – спросил Шеф.

– Выступить немедленно и разбить армию франков, прежде чем она разорит мое королевство. Епископ Даниэль мертв или бежал вместе с мерсийцами. Никто из англичан больше не оспорит моих королевских прав. Мои таны и олдермены уже собрались, я могу поднять всех рекрутов Вессекса, из каждого округа. Говорят, что силы вражеской армии преувеличивают, что я могу даже сам справиться с ней. Я буду сражаться на любых условиях. Но ваша помощь будет принята с благодарностью.

Он сел, оглядываясь в поисках поддержки.

В наступившем молчании Бранд произнес одно слово: – Айвар.

Все глаза повернулись к Шефу, который сидел на походном стуле, держа точило на коленях. После болезни он по-прежнему казался бледным и осунувшимся, скулы выпирали, плоть вокруг слепого глаза натянулась, и глаз казался темной ямой.

Не знаю, о чем он думает, говорил себе Бранд. Но он не был с нами все эти дни. Если Торвин говорит правду о душе, оставляющей тело во время видений, может, каждый раз немного души остается там?

– Да, Айвар, – повторил Шеф. – Айвар и его машины. Мы не можем оставить его за собой и пойти на юг. Он станет сильнее. Теперь, после смерти короля Бургреда, только вопрос времени, когда мерсийцы изберут нового короля и постараются заключить мир с Айваром, чтобы спастись от грабежей. И тогда у Айвара будут люди и деньги королевства, как он уже получил деньги и людей Йорка. Он ведь не сам сделал эти машины.

– Значит мы должны сражаться с ним. Я должен с ним сразиться. Я думаю, мы с ним связаны и не сможем расстаться, пока все не кончится.

– Но ты, господин король. – Точильный камень был у Шефа в руках, и он гладил строгие неумолимые лица. – Тебе нужно задуматься о своих людях. Может, тебе лучше уйти к себе и вести свою битву, пока мы ведем свою. Каждый своим путем. Христиане против христиан и язычники против язычников. А потом, если пожелает твой Бог и наши боги, мы снова встретимся и поставим страну на ноги.

– Да будет так, – сказал Альфред, лицо его снова вспыхнуло. – Я созову своих людей и выступлю.

– Ты пойдешь с ним, Лалла, – сказал Шеф командиру алебардистов. – И ты, Осмонд. – Он кивнул командиру расчетов катапульт: – Проследите, чтобы королю помогли собраться и отобрать лошадей.

Это были единственные англичане, присутствовавшие на совете. Как только они вышли, Шеф оглядел оставшихся и перешел на быстрый беглый норвежский с голландским акцентом, который он усвоил у Бранда.

– Каковы его шансы? Если он будет действовать один? Против этих франков? Что ты о них знаешь, Бранд?

– Неплохие шансы, если будет действовать, как мы. Ударит, когда они не ждут. Захватит во сне. Разве сам старый Рагнар – да будет зло его душе – не разграбил их большой город во времена отца нынешнего короля и не заставил их платить дань?

– Но если король будет сражаться по-английски, когда солнце высоко в небе и все уже предупреждены...

Бранд с сомнением хмыкнул.

– Во дни наших дедов у франков был король – король Карл, Карл Великий, Шарлемань, так его звали. Даже Гутфрит, король Дании, покорился ему. Франки могут победить кого угодно и в любое время. И знаешь почему? Из-за лошадей. Они сражаются верхом. Они скачут, прикрываясь щитами, подтянув подпруги, раскрасив упряжь – не знаю, как она называется, я моряк, а не всадник, слава Тору: по крайней мере корабль не гадит у твоих ног. И в такой день против них не устоять. И если король Альфред подобен остальным англичанам, он именно такой день и выберет.

– Лошади с одной стороны, дьявольские машины с другой, – сказал Гутмунд. – Слишком для нас.

Все смотрели на Шефа, ждали, что он решит.

– Сначала справимся с Айваром и машинами, – сказал он.

8