Сейчас говорят, что все земные языки, а их всего около 4000, происходят от одного общего, на котором 12 тысяч лет назад объяснялись пралюди и который назвали NOSTRATIC. Показывают, как во многих языках «праслова» происходят от тех конечностей или их частей, которые были наиболее употребительны: «Пятерня» — пять (пальцев), Faust — fünf, Fist — Five и т. д. И вместе с тем мы можем сделать вывод о том, какое влияние на зарождающийся язык имели физические факторы, например земная гравитация.

То, что ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТСЯ притяжению, является «стремлением вверх», «возвышением», «поднятием», «вознесением», «взлетом», «высотой», а то, что поддается гравитации, это «упадок», «снижение», «скатывание вниз», «падение», «унижение»: эти слова, наравне с множеством других, на борту космического корабля, при отсутствии притяжения, теряют свой смысл, так же, как и «вверх», «вниз», и т. п. Это свидетельствует о нашей лингвистической (и понятийной)… зависимости от возникновения и жизни на поверхности планеты. Притяжение не надо учить по физике Ньютона: его повсеместному господству рефлекторно учится каждый ребенок, каждый зверь. Такие элементы составляют колосс «скрытого знания», которое мы впитываем в процессе жизни, даже если бы живущий НЕ находился внутри человеческого общества и не научился ни одному языку.

9

Раньше я был вынужден — да и сейчас тоже — обсуждать вопросы обширные и сложные очень кратко, примитивно упрощая. Если бы я захотел перечислить все названия книг или работ, которые посвящены «пониманию», «экспериментальной философии» и «искусственному интеллекту», это заняло бы много времени. Ни к искусственному интеллекту, ни к экспериментальной философии нет единого пути. Если мы даже будем так скромны и признаем, что мы являемся высшим видом НА НАШЕЙ ПЛАНЕТЕ, что мы как существа общественные создали язык, сформированный особенностями этой планеты, что в основной оси наших способов мышления, В ТОМ ЧИСЛЕ и сознательно НЕЯЗЫКОВЫХ, и не выраженных во внутреннем языке, все равно ВЕДЬ участвуют невидимым для нас образом подсознательные процессы, эти динамические двигатели и создатели мысли, В ТОМ ЧИСЛЕ и творческой, то задача, которую мы перед собой поставили — переселение «души» из человека в машину, — все равно не станет проще. Единственное, о чем уже сегодня мы можем догадываться, касается неуниверсальности человеческого интеллекта во всей Мегагалактике. Что касается создателя интеллекта, внедренного в мозг — нуклеотидных цепей генной наследственности, — то и здесь мы не можем быть уверены, что невозможен другой тип кода, другой тип жизни, другая суть разумности. Учитывая ЭТО отсутствие данных, очень сложно представить, чтобы будущее моделирование, обращенное в сторону инженерии души в машинах (насколько и МЫ являемся машинами, только живыми и вероятностными), сможет нам дать точные ответы на вопрос об исключительности или, наоборот, о повсеместности земного образа мышления и разумных поступков. Однако я думаю, что и это не является категорически невозможным в будущем.

10

Вопросом, который никак нельзя обойти, будет и вопрос тех направлений философии, веры и мировоззрений, которые возникли вне кольца Средиземноморья, в Азии, потому что только там, в сферах неэмпирического мышления согласно канонам наших точных наук, возникла система логики, отличная от нашей начальной, и своей неуниверсальностью вызвавшая возникновение других логик.

Но я, хоть и выступаю во многих областях, где чувствую себя неуверенно, ничего не могу сказать о неевропейских философиях, хотя слышу и читаю, что они могут внести свой вклад в область создания души в машине. В любом случае следует задуматься, почему двойственное животно-растительное господство жизни поддерживается единственным нуклеотидным кодом ДНК, в то время как вид, который узкой ветвью идет от приматов и который заселил весь земной шар, в языковой коммуникации лингвистически распался на тысячи и тысячи ответвлений. Это, в первую очередь, следует из необходимости твердого и (говоря практически) бесконтекстного СТРОГОГО ПОРЯДКА в сфере генетических передач (в процессе эволюции) и вместе с тем из необычайной гибкости функции мозга, по-прежнему нас поражающей. Все мои представления об идентичности более чем на девяносто процентов однояйцевых близнецов разбивает случай двух братьев, когда один из них остался вполне нормальным, в то время как второй был болен шизофренией, вызванной патологическими изменениями коммуникации и информационной работы мозга.

Есть и другой случай: мальчику в возрасте шести лет удалили левое полушарие мозга по причине злокачественной опухоли, и у него не только психические функции, но и моторика, и язык восстановились в прежнем состоянии почти на 99 %. Этот регенеративно-воспроизводящий потенциал должен удивлять как психологов, так и философов, и «инженеров человеческих душ».

11