Первые два раза он говорил, что замок не того типа, и объяснял почему, щеголяя только что выдуманными техническими терминами. Перед крупным ограблением, когда напарники любезно выяснили номер модели замка, Брин нарочно порезал руку, разбив пивную кружку, а потом сказал, что повреждено сухожилие. Всякий раз, когда ему не удавалось открыть замок, его подельники (или шайка, которой он помогал) находили другой способ проникнуть в дом – обычно разбив окно. Однако Брин убедительно расписывал конструкции неподдавшихся замков и хитроумных секреток на дверях, и его слава взломщика росла и без реальных достижений.

Потому и сейчас он предложил свои услуги. По привычке. С той лишь разницей, что здесь никто не обдолбан и, если Брин лажанется, все сразу врубятся: да, он лажанулся. С наркоманами еще как-нибудь выкрутишься, была бы фантазия. Но этой компании не наврешь, на техническую херню они не купятся. Все ученые умники. Была бы рядом одна Эмили – это еще полбеды. Она не такая ученая. Конечно, Брин еще охотнее остался бы один с Тией, хотя она с ним больше не разговаривает. Вот Тие он бы честно признался, что не умеет замки открывать. А может, и нет. В общем, неприятно, когда стоят над душой и пялятся. От волнения его прошибает пот, струйкой течет по шее и спине. Наконец Брин пробирается к двери.

И первым делом пробует ручку.

Потом встает на колени и смотрит в замочную скважину.

– Хм... – бурчит он. – Сложный, собака...

– Ну, что там? – Джейми тоже наклоняется к замку.

– Шпилька есть? – спрашивает Брин.

Уж это он знает наверняка: шпилек ни у кого не бывает. А раз нет шпильки, можно с облегчением сказать: очень жаль, но такой замок без шпильки не отопрешь.

– Есть, – говорит Энн и вынимает из волос шпильку.

Брин берет ее и сразу роняет.

– Блядь! – выпаливает он. – Потерял. Все на него смотрят.

– Без шпильки не получится, – предупреждает он.

– Возьми еще, – Энн подает вторую шпильку.

Только теперь Брин замечает в волосах Энн пробор-зигзаг. Пряди зачесаны в разные стороны и закреплены шпильками. Энн вынимает вторую шпильку, и пробор уже больше не зигзаг. В панике Брин видит, что у нее на голове таких зигзага два – значит, две шпильки. И еще одна в руке. Нехотя он берет шпильку, не спеша ее разглядывает и становится на колени перед дверью.

– А у тебя получится? – спрашивает Тия.

– Должно получиться, – отвечает он. – Если замок не слишком тугой.

– Тугой? – переспрашивает Пол.

– Ну да. Если не поддастся, шпилька сломается.

– Ясно, – говорит Пол. В голосе сквозит хохот. Целых три или четыре минуты Брин шурует шпилькой в замке.

– Поддается? – спрашивает Энн.

– Тише. Не отвлекай его, – шикает Эмили. Наконец Брин поднимается. У него ноют колени.

– Тут с ходу ничего не сделаешь, – сообщает он. – Может, подождете пока внизу?

Из комнаты доносится шум. Какой-то стук.

– Эй, кто там? – кричит Джейми. Эмили пробивает нервный смешок.

– Ну кто там может быть, глупый?

Брин припадает к замочной скважине, но ничего не видит. Стук прекращается.

– Наверное, летучая мышь, – высказывается Пол. – На чердаках они бывают.

– Уфф... – облегченно вздыхает Тия. – Может, пойдем отсюда?

– Или птицы на крыше, – вносит свою лепту Энн. – Наверное, у них там гнездо.

– Да какая разница! – отмахивается Тия. – Пошли вниз?

Брин рад, что больше незачем изображать возню с замком.

Глава 17

– «Признавайся или отдувайся»! – предлагает Эмили, когда все возвращаются в гостиную. Запас авантюризма у всех иссяк.

– Чего? – спрашивает Брин.

– Такая игра, когда говорят только правду? – уточняет Тия.

– Ага, – кивает Эмили, – или задания выполняют. Эмили возбуждена. «Признавайся или отдувайся» —

ее любимая игра. Она напоминает Эмили ночевки у одноклассниц, грозы, романы, каникулы с однокурсниками.

Джейми и Брин заглянули в кладовую, и теперь в камине пылает уголь. В гостиной становится жарко. Есть вино, сигареты, бокалы, пепельницы (ладно, блюдца) – что душе угодно. Эмили опять на диване рядом с Брином, Тия и Джейми устроились на другом диване. Пол и Энн на полу: Энн греет руки перед камином, а Пол разлегся вдоль дивана Эмили, подпирая голову ладонью, и, похоже, дремлет.

– Как в нее играют? – спрашивает Тия.

– Никогда не пробовала? – удивляется Эмили.

– Нет. Разве что в Израиле... Не помню.

– Ты бывала в Израиле? – вмешивается Брин.

– Ага, в кибуце.

– И один мой кореш тоже.

Все ждут продолжения, но рассказывать Брину нечего.

– Правила такие, – нарушает молчание Эмили. – Кто-нибудь – скажем, я – начинает игру. Я выбираю, кому задать вопрос – например, Энн, и она выбирает, признаться или промолчать. Если она готова признаться, тогда я задам ей вопрос, на который она должна честно ответить. Если Энн захочет промолчать, тогда я придумываю для нее задание. Затем она выбирает человека, спрашивает его, он выбирает, признаваться или отдуваться, и так далее. Вот и все.

– А если тот, кого ты выберешь, не захочет отвечать? – спрашивает Джейми.

– Надо! – заявляет Эмили.

– А если он откажется? – допытывается Тия.